— Никаких НО! — голос Охотника ударил, подобно молниеносному хлысту. — Или я найду её быстро с наименьшим количеством жертв! Или я найду её позже, ступая через ещё большие горы трупов! Чем больше промедлений и жертв, тем выше вероятность потери репутации! Моей репутации! — Он сделал шаг вперёд, и внезапно расстояние между ними сократилось до катастрофически минимального. — Поэтому… Мы достанем данные и подумаем над наилучшим решением этой проблемы… Если, конечно, оно вообще есть… Никто не знает, в каком состоянии твоя дочь и можно ли вообще ей помочь.
— Я… — Волков напрягся, удерживая неистовый огонь, стремительно расползающийся по телу. — Хорошо… — слово далось ему с трудом, словно пришлось выплюнуть нечто вязкое.
Алексей развернулся и направился к выходу из блока. Его шаги не звучали — он двигался, как призрак, оставляя за собой лишь шорох плаща и блеклые, еле заметные пылинки.
Морок хихикнула:
— Какая сладкая парочка…
— Ты слишком много болтаешь, — пробубнил Стуков. — Самое время отправляться в сумку на хранение.
— Да, да, — простонала сущность из клинка и протяжно зевнула. — Мне, так-то, иногда требуется отдых. Я не против…
Александр пропустил их диалог мимо ушей, спряталчип наркомана, увидел свой пистолет в коридоре, молча поднял его и проверил обойму. Холодный металл в руке — знакомый, почти родной. Детектив обрадовался, что смог получить оружие обратно.
Охотник, тем временем, как раз подошёл к ближайшему повороту зоны морга и бросил короткий взгляд на Волкова, будто подгоняя — тот мигом зашагал следом.
Дверь в клинику Жмакина распахнулась с таким грохотом, что клиент на операционном столе дёрнулся, едва не наделав в штаны от неожиданности.
— Блять! — взревел Глеб, отпрянув от широкого разреза на кисти пациента и чуть не зацепив пинцетом нечто важное. — Ты хоть понимаешь, чем я сейчас занят?!
Волков стоял на пороге, запыхавшийся, с пылью морга на обуви, в одежде, испачканной тёмно-синей жижей, и с ярчайшим огнём в глазах. Его пальцы вжались в дверной косяк, словно удерживая от падения.
— Срочно, — выдохнул Александр.
— НЕТ! Нахер иди! — Дровосек взмахнул пинцетом в сторону детектива и добавил, указывая на ошарашенного мужика с пышной шевелюрой, состоящей на треть из металлических завитушек. — Видишь тут клиента? Кто-то платит бабки за работу, а кто-то постоянно их занимает! Понял толстый намёк? — Жмакин выпятил глаза и спустя долю секунды продолжил. — А разрез видишь? — Глеб затряс головой, чуть ли не пуская пену. — Может соизволишь обратить, блять, внимание на имплант, который я вот-вот вживлю? — после небольшой паузы он вытер пот со лба и скорчил гневную рожу. — Видишь! Поэтому! НЕТ! Это значит НЕТ! Не сейчас!
Пациент заворочался, пытаясь подняться:
— Эй! Что за херня? Может хватит болтать? Я вообще-то заплатил за срочность!
— ЛЕЖАТЬ! — рявкнул Дровосек, придавив его ладонью к столу, и перевёл взгляд на Волкова. — Ты ещё тут стоишь?!
— Нужно срочно вытащить данные из чипа памяти… Там может быть записано что-то, что поможет спасти… — Александр замялся на мгновенье. — Мою дочь.
— Что? — удивился Жмакин. — Какую ещё дочь?
— Та девочка… Та, которую сводница отправила в гостиницу… Я сам ещё пытаюсь всё осмыслить, но это моя дочь, Глеб! Моя дочь!
Дровосек замер, крепко сжимая пинцет. В его глазах мелькнула невероятно странная смесь раздражения и веры.
— Иван, — процедил он, даже не посмотрев на клиента. — Тебе придётся обратиться в другое место.
Тот заморгал, явно не ожидав такого расклада:
- Ты… Какого… Я же заплатил!
— Съёбывай, — Жмакин повернул к нему голову, и в его взгляде было столько титанического спокойствия, что пациент аж резко притих.
Через миг мужчина сполз со стола, прижимая окровавленную кисть к груди, и пробормотал нечто невнятное про «мудил», «возврат денег» и «говняный сервис», но Глеб уже не слушал, целиком переключив внимание на детектива.
— Чип, — произнёс Дровосек, протягивая руку.
Волков кивнул и передал микросхему. Затем послышался лёгкий скрип двери, и Охотник, пропустив недовольного клиента, вошёл в помещение. Меча при нём не было — деактивировал после того, как они покинули здание морга.