— Закрыто, — Жмакин дёрнул бровью и покосился на Стукова.
— Он со мной, — сказал Александр, бросив мимолётный взор на сумку, болтающуюся на плече Алексея.
Глеб тут же принюхался и выпучил глаза в явном раздражении. Запашок разнёсся по клинике, подобно удушающей гари. Гнилостный, тяжёлый, с примесью чего-то предельно отвратного.
— Это от твоего дружка так воняет? — Дровосек сморщился и смерил Охотника взглядом.
Стуков не ответил. Лишь вытащил из сумки мешочек, выпуская в помещение новый виток едкого смрада.
— Пусть полежат так, — спокойно заговорил Алексей. — Чтобы не завонялось внутри.
Уголки губ Жмакина прогнулись вниз под напором «амбре», а брови внезапно приподнялись, когда Охотник приоткрыл вместилище. Там находились головы — сводницы с раздавленным черепом и половиной здоровенной нижней челюсти, а также наркомана с глазами, давно вылезшими из глазниц и прилипшими к верхним векам.
Глеб, привыкший к виду крови и кишок, в недоумении уставился на детектива:
— Так… Пока я не выясню, что за херня тут происходит, ничего не сделаю и не шелохнусь… Это понятно?
Волков вздохнул и начал рассказывать. Слова падали в тишину клиники, как камни в болото — тяжело, с булькающими отзвуками. С каждой новой фразой веки Дровосека ширились до неприличия, ведь он слушал о живых трупах в морге и о городе, который имел все шансы стать кладбищем. Потом речь зашла про Тленника… И за Катю. Стоило Александру закончить и Жмакин отрицательно покачал головой.
— Да не… Ты не можешь нести такой бред с серьёзным лицом, — Глеб сверлил детектива взглядом, будто пытаясь вскрыть его черепную коробку и вытянуть оттуда правду.
И тогда Алексей исчез. Не шагнул в сторону и не отпрыгнул — просто растворился в воздухе, словно никогда там и не стоял, а через секунду материализовался прямо перед Дровосеком. Так близко, что их носы почти соприкоснулись.
— БЛЯТЬ! — завопил Жмакин, чуть не выронил чип наркомана и отскочил назад, ударившись спиной о стену и зацепив стол. Инструменты с грохотом посыпались на пол. — ЧЁ ЗА ХУЙНЯ?!
Волков тоже удивился, но более сдержано — из-за всего ранее увиденного. Его глаза неотрывно смотрели в метавшиеся зрачки Глеба.
— У нас очень мало времени, — голос Стукова прозвучал негромко и каждое слово вгрызлось в разум с неукротимым напором.
Дровосек безостановочно и жадно хватал воздух ртом. Грудь вздымалась, будто он только что бегом преодолел чрезвычайно огромное расстояние. Спустя пару мгновений Жмакин медленно сполз по стене, уселся на пол и провёл ладонью по лицу, оставляя на коже мокрый след от пота.
— Предположим… — начал Глеб, и его голос дрожал, но в нём уже пробивалась привычная едкая струнка. — Предположим, что я, бывший любитель галлюциногенных грибов, уверен на сто процентов, что не сорвался ради очередных фантастических кайфов и прямо сейчас нахожусь в реальности…
Дровосек поднял голову и в его глазах мелькнуло нечто новое — не страх или шок, а чёткое осознание:
— Всей планете в итоге наступит пиздец, потому что заражение подобного типа с такой гнилой планетарной системой сдержать не получится… И вы можете остановить это?
— Он может, — Александр указал на Алексея, не сводя горящего взгляда.
Охотник не подтвердил и не опроверг. Просто стоял и пялился на Жмакина, кое-как поднимающегося в полный рост — его пальцы, привыкшие к точности хирурга, подрагивали, но когда Глеб посмотрел на чип в своей руке, движения стали выверенными.
— Ладно, — прошептал Дровосек. — Давайте выясним, что тут у вас…
Жмакин засунул микросхему в компактное устройство, уселся за рабочее место, вглядываясь в монитор, и принялся клацать по клавиатуре. Пиксели мерцали, складываясь в обрывки данных — кусочки переписок, фрагменты голосовых сообщений, зашифрованные координаты.
— Это не займёт много времени, — добавил Глеб.
Детектив стоял, как вкопанный. Каждая секунда тикала в висках, словно часовой механизм бомбы. Стуков не шевелился, лишь всматривался в экран, выискивая в цифровом хаосе нечто важное. Через каких-то десять минут Дровосек, наконец, заговорил:
— Владельца чипа зовут Марк Дроздов. Контрабандист. Привёз несколько доз Тлена из удалённого сектора Галактики, скрываясь от преследования правоохранительных органов. Что за сектор… Непонятно, так как большая часть данных повреждена.