Александр одобрительно кивнул, а Стуков уложил мешочек с трофеями в сумку и, закинув её на плечо, двинулся к выходу.
— Пошли, детектив, — Алексей не оглядывался, но голос донёсся чётко. — Если твоя дочь и правда там… Я разберусь с проблемой… Раз и навсегда.
Волкову крайне не понравились слова — была в них какая-то негативная нотка с намёком на смерть. Тем не менее, он рванулся следом, рассчитывая обсудить с Охотником возможное и, несомненно, самое благоприятное решение в отношении Кати.
Город ждал их — окутанный тенями и мрачной судьбой. Сценарий с его спасением витал совсем близко, а успех зависел от определённых обстоятельств и капельки удачи.
Многие проблемы Нижнего Города стекались именно сюда. Станция, прозванная в народе «Гнилым Узлом», давно перестала быть нормальным местом — после обвала ключевых конструкций на одном из перекрестий тоннелей и повреждения железнодорожных путей администрация просто махнула рукой на самую непопулярную развязку. В итоге она превратилась в болезнь, вросшую в плоть планеты. Ржавые своды пристанища для обездоленных покрылись чёрными плесневыми жилами, а под ногами вечно хлюпала субстанция, в которой смешались кислотные дожди, человеческие отходы жизнедеятельности, остатки разложения и загустевшая кровь.
Несмотря на общий упадок, тут всегда теплилось своеобразное существование. Бездомные бедолаги, закутанные в рванину и глубокое отчаяние, копошились у костров из мусора. Дети с потухшими глазёнками ковырялись в грязных банках, выискивая крохи любой еды. Никому ненужные проститутки с размалёванными лицами, пустыми взглядами и искалеченными судьбами стояли вдоль стен, словно выцветшие манекены.
Катя сидела рядом с разбитым турникетом, опёршись о него спиной и вцепившись пальцами в колени со всей дури. Девушка держалась, но с каждым вдохом становилось тяжелее. Тленник шевелился внутри, как паразит, нашедший слабину в организме. Он скрёбся, шипел, насылал бесконечные видения, искажая прошлое и сводя с ума, а также напоминал, что сопротивление — лишь отсрочка. Монстр ждал, когда сосуд устанет и окончательно сломается.
Внезапно к Кате подошёл какой-то мужик. Его кожа была жёлто-серой, будто пропитанная никотином. В глазах плавала муть с красными прожилками. Кисти мерно подёргивались — от износа нервной системы, наверное.
- Ты чего… — голос случайного бедняги немного дрожал и звучал невыразительно. — Одна тут сидишь? Тебе помочь чем-то?
Девушка не ответила — просто не услышала. Да и не смогла бы с ним заговорить. Незначительное смещение акцента с концентрации веяло катастрофой для неё и триумфом для чудовища внутри.
- Эй… Ты глухая, а? — непрошеный собеседник наклонился, пованивая затхлым смрадом.
Его рука потянулась к её подбородку, коснулась кожи — в этот самый миг Катя вздрогнула и ударила по запястью незнакомца изо всех сил. Тонкая щепотка дыма проскочила между ними и молниеносно проникла в поры мужчины.
— Ты, девочка… — засмеялся Тленник. — Идеальна для меня. Без моего прямого участия… Делаешь всю грязную работёнку… Молодец…
Она не сразу заметила, как бедолага, на самом деле не имевший дурных помыслов, встрепенулся. Поначалу появилась обычная судорога, а затем кошмарные конвульсии, выгибающие его тело дугой. Кожа на лице заколебалась, словно под ней кипела жидкость. Мужик резко взвыл, пуча глаза.
— Ч-чё за… — вырвалось у него из глотки.
Долю секунды спустя рот жертвы заражения растянулся до невозможных границ. Челюсть громко хрустнула, сломалась, но трансформация не остановилась. Бедняга продолжил разрываться с непрекращающимся мычанием и булькающими звуками, обнажая выпадающие зубы, на месте которых прорезали дёсны острые клыки. В какой-то момент из горла хлынула чёрная жижа.
Стоящие неподалёку люди с гомоном бросились врассыпную, выкрикивая короткие фразы о смертоносной заразе. Тело мужчины затряслось ещё сильней — кости ломались и собирались заново, подобно кривому пазлу в руках неумелого сборщика, а из утробы непрестанно рвался нечеловеческий рёв. Пальцы вытягивались в длинные, изогнутые когти. Позвоночник выгибался, рёбра пробивали кожу с одеждой, образовывая огромную и лишь расширяющуюся дырищу на уровне живота.