Внезапно послышался шорох. Не просто звук — нечто влажное, возможно плоть, отрываемая от кости. За грудами опрокинутых столов, среди искорёженных стульев, копошились фигуры. Не люди — уже нет. Их тела были покрыты вздувшимися венами, кожа лопалась местами, обнажая пульсацию сухожилий и мышц. Чудовища рвали что-то… Вернее, кого-то — бездомного, неуспевшего нормально спрятаться и походящего на ошмётки, нежели на цельный труп. Бедолага умер совсем недавно, так и не превратившись в ходячий кошмар. Суставы хрустели. Кровь брызгала в стороны, густая, почти чёрная.
В какой-то миг монстры учуяли свежатину. Головы заражённых синхронно дёрнулись в направлении детектива и Алексея — их глаза, мутные, с тёмно-синими прожилками, расширились и отвратно завибрировали.
Первая тварь — высокая, с вывернутыми суставами — кинулась на Волкова с тихим булькающим рыком. Молниеносно, слишком быстро. Её пальцы, удлинённые, с когтями, похожими на острые лезвия, рвались к его горлу, но Александр не дрогнул.
Удар ломом последовал без промедления, и череп чудища тут же треснул. Детектив уже разворачивался ко второй и посмотрел на Охотника.
Стуков сделал шаг вперёд и пространство перед ним расступилось. Он проскочил сквозь реальность. Секундой позже меч рассёк воздух с ледяным воем, оставляя синеватый шлейф и разрезая жуткие рожи на части. Следующее мгновенье и Алексей переместился на метр в сторону, словно некто изъял кусок мироздания, позволив избежать траты времени.
Монстр, только что бросившийся на него, застыл в недоумении — его когти пронзили пустоту. Охотник же действовал на опережение и уже стоял за спиной существа, а клинок входил в раздувшийся бок, как раскалённый нож в масло.
Волков, глядя на скачки Стукова, едва успел отпрыгнуть, когда один из заражённых, с ртом, растянутым до ушей, кинулся на него. Алексей резко возник рядом. Не добежал или подскочил — появился, будто всегда там находился. Лезвие взвыло, рассекая тварь от паха до шеи. Две половинки мёртвой туши рухнули на пол, ещё подёргиваясь.
— Не отвлекайся, — голос Охотника прозвучал спокойно, но в его глазах горело нечто нечеловеческое, а на висках и скулах периодами пульсировали тонкие кривоватые линии.
Волна новых чудищ хлынула из нескольких помещений с туалетами. Глазницы, пылающие синим, рты, полные косых зубов, тела, скрюченные под напором мутаций.
Стуков рассмеялся. И тогда Александр увидел истинную охоту. Алексей рванул вперёд, и пространство за ним исказилось. Он перемещался короткими скачками. Законы физики были для него какой-то неуместной шуткой. Один прыжок, и Охотник уже в полуметре от толпы — оттолкнулся от пола и сделал замах. Затем Стуков появился в воздухе. Меч сверкнул, подобно молнии, разрезая сразу двух монстров до того, как ноги приземлились на поверхность.
Тело Алексея снова дёрнулось, и он прошёл сквозь пространство, оставив за собой лишь вспышку синего пламени и мутную дымку.
Детектив, в свою очередь, пробил голову напавшей твари и вновь подметил странность. Волков чувствовал невероятный душевный подъём. Ощущал всплески адреналина, а вот усталость напрочь отсутствовала, как и тогда — в морге. Его последующие удары были чёткими и резкими. Лом дробил грудные клетки и гнусные морды.
Охотник продолжал играть с пространством.
Он шагнул и возник над тучным уродом. Лезвие вонзилось в спину заражённого, вынудив того замертво рухнуть. Мгновеньем спустя ублюдок рассыпался на цветастую пыль, втянутую в незримую утробу сущности из клинка в качестве подпитки.
Последнее чудовище, дрожа, попятилось. Стуков посмотрел на него и исчез, а потом материализовался прямо перед ним. Остриё сформировалось у мерзости в горле. Она не успела закричать — издала тошнотворные булькающие звуки.
— Вот оно… Великое блаженство, — простонала Морок.
Алексей не ответил, но в его глазах проскочило что-то, от чего даже Александр, повидавший всякое, почувствовал лёгкий холодок между лопаток.
Тишина висела плотной пеленой. Только жёлтые капли, пробивающиеся сквозь прогнивший потолок в некоторых местах, глухо стучали по разбитому кафелю и нарушали общую идиллию безмолвия. Трупы не шевелились — их потухшие глазницы, расширенные от ужаса, пялились в никуда.
— Идём дальше, — произнёс Охотник, не оглядываясь.