— Без оружия! — прорычал Волков, указывая на меч. — И без вот этих твоих паскудных перемещений. Только ты и я. Как два обычных мужика!
Охотник медленно выпрямился. Уголки его рта растянулись в странной улыбке:
— Ты же понимаешь… Где мы находимся?
— Полностью осознаю, — детектив пристально посмотрел на оппонента. — Что ты хочешь убить мою дочь. И гарантирую… В этот раз я не просто разобью твою рожу, но ещё и заставлю тебя помочь мне.
— Алексей, дорогой… — прошептала Морок, и её голос пронзил барабанные перепонки, подобно ледяному ветру. — Я лишь напоминаю, что ты можешь проигнорировать это… Отголос Тленника очень близко и, разумеется, никуда не денется… Тем не менее, нужно ли тратить время попусту?
Конечно, Стуков мог шагнуть сквозь пространство и оказаться у двери, оставив Волкова с его яростью наедине, но он не стал. Сущность, запечатанная в мече, как всегда, была права. В каком-то извращённом смысле… Ведь до Воплощения Уныния рукой подать и оно не сможет убежать… Вторая причина носила более личный характер — Александр слишком обнаглел. Ударив, детектив явно перешёл все границы.
Волков окинул взглядом платформу, убеждаясь, что рядом нет заражённых, готовых воспользоваться их раздором, и бросил лом — металл гулко звякнул о бетон и откатился в сторону. Пистолет же остался в кобуре. Он не собирался пускать его в ход. По крайней мере… Пока.
Охотник наблюдал за Александром, не двигаясь. Потом медленно наклонил меч и расслабил кисть. Оружие не упало — зависло в сантиметре от поверхности, будто игнорируя гравитацию.
— Покараулю, — усмехнулась Морок, и в её голосе прозвучало предвкушение.
Тишина продлилась чуть дольше, чем они планировали. Она обволакивала, как дым после рокового выстрела. Живая, напряжённая, словно само мироздание затаило дыхание.
Стуков едва заметно качнул головой — жест, отточенный годами невербальных команд. Детектив сорвался с места, не задумываясь. Локоть Алексея прочертил воздух — резко, без лишнего размаха. Волков парировал предплечьем, кость в кость, и тут же ответил встречным ударом в корпус.
— Резвость на высоте… — прошипел Охотник, отшатнувшись. — Влияние Тленника пошло на пользу.
— Много болтаешь, — бросил Александр, стиснув зубы.
— Я вся пылаю, мальчики, — Морок сладостно застонала в такт их движений, будто получала от происходящего нездоровое удовольствие.
Стуков не заставил себя ждать. Замах с правой чуть не застал врасплох — детектив еле успел пригнуться, но удар с левой всё же угодил ему в грудь. Боль, острая и жгучая, разлилась по телу, вынудив сжаться.
— Ещё? — Алексей сделал шаг назад, оценивая ситуацию. — Или хватит?
Волков промолчал, выпрямляясь и пересиливая последствия от попадания, а затем пошёл на противника. Сначала — медленный, почти тягучий удар. Охотник блокировал его легко, даже не напрягаясь. Второй оказался резче и впечатался в плечо. Третий, четвёртый, пятый, шестой… С каждым взмахом Александр ускорялся, словно тело забыло про боль. Кулаки впивались в лицо Стукова с пугающей точностью — скула, челюсть, переносица, подбородок. Фактически все усилия достигали цели и детектив не останавливался. Он теснил оппонента, по шажку, будто вбивая в незримую стену.
В какой-то момент Алексей ощутил давящее напряжение и решил закончить этот жалкий фарс. Охотник резко рванулся в сторону, уклоняясь от очередного удара, и в тот же миг сконцентрировал щепотку вневременной энергии в кулаке. Его рука, несущая в себе нечто древнее и неумолимое, на секунду вспыхнула тёмно-синим и со всей яростью врезала детективу в живот.
Попадание пришлось с такой чудовищной точностью, что тело Волкова согнулось. Изо рта вырвалось несколько алых капель. Колени глухо воткнулись в пол, но сознание не померкло — цеплялось за злость и отчаяние, хватаясь за ту самую искру, не дававшую сломаться.
— Повторюсь, — произнёс Стуков с ноткой разочарования. — Ты не потянешь… Ни при каких обстоятельствах.
Александр, через силу подняв голову, увидел невозможное, как и в прошлый раз — рядом с моргом. Ссадины и кровоподтёки на лице Алексея начали исчезать, словно время перематывалось назад. Кожа затягивалась, синяки проходили. Даже красные капли, только что сверкавшие на подбородке, бесследно всасывались в плоть.
Тем не менее, детектив уже вставал в полный рост. Медленно, прорываясь сквозь боль, хруст перегруженных суставов, хриплое дыхание. Он выпрямился, корча физиономию, и процедил: