— Берите, — процедил Дровосек, избегая изумлённого взора Кати.
— Дядя Жма, я… — тихонько сказала девушка.
- Так… Давай вот без этих нежностей, — резко оборвал он, но в его голосе не было привычной Александру злости. Только усталое раздражение. — Это осталось от тех, кто помер у меня в клинике… Не по моей вине, разумеется! Да и ты, детектив, знаешь… Я всё равно найду способ стрясти с вас вдвое больше при удобном случае. Поэтому… Свидимся ещё.
Волков хотел заговорить, но Жмакин указал им на выход. Они развернулись и зашагали прочь, а Глеб бросил на прощание:
— Я проверил… Ближайший челнок отправляется в семь утра. Потом придётся ждать следующего целую неделю. Не улетите отсюда завтра, оба получите по жопам… Проведывать меня можно не чаще одного раза в квартал… Если будет желание.
— Будет, — улыбнулся Александр.
На пути домой
Когда космический корабль отрывался от вечно мокрой поверхности Полесья-5, Катя прижалась лбом к холодному иллюминатору. Внизу остался весь их личный ад — никому ненужные части трупов мутировавших людей, затхлые коридоры станции, воспоминания, скрывающиеся за разломом.
— Ты уверен, что он… что Алексей… — начала девушка, но голос предательски дрогнул.
Волков крепко ухватился за её руку.
— Если кто-то и мог выжить там, так это он, — ответил Александр, хотя в его глазах читались те же сомнения.
Судно набирало высоту, с рёвом пробиваясь сквозь грязно-жёлтые облака. Впереди их ждала Калиновка — не самое идеальное пристанище во вселенной, но знакомое и не такое агрессивное, как Полесье-5. Место, где можно было попытаться начать всё заново.
Возвращение
Бездомный, сгорбленный и периодами кашляющий, подошёл ко входу на станцию Сектора 5, шаркая стоптанной обувью по бетону. Его пальцы, покрытые грязевыми подтёками, с жадностью вцепились в край мусорного бака. Он заглянул внутрь, и в опухший нос ударило кисловатым запахом гнили. Там, среди обрывков упаковок и битого стекла, лежала сумка. Глаза тут же загорелись — бродяга достал вместилище Алексея, но не успел рвануть застёжку.
Пространство внезапно задребезжало. Воздух загустел, и за спиной у бездомного разверзлась трещина в реальности. Из разлома хлынуло ослепляющее белое сияние, и на поверхность Полесья-5 ступила фигура, с головы до ног залитая кровью и дурно пахнущей слизью.
— Это моё, — голос прозвучал хрипло, будто сквозь сжатые зубы.
Бродяга обернулся. Перед ним стояло нечто похожее на человека. Его одежда превратилась в лохмотья, пропитанные тёмными пятнами. Лицо искажала усталая гримаса. В руке он сжимал меч, лезвие которого пульсировало синим отблеском.
— ЧУДОВИЩА! — завопил бездомный, отпрыгивая в сторону, и пронзительно завизжал. — ОПЯТЬ ЧУДОВИЩА!
Бедняга бросил сумку, сорвался прочь, спотыкаясь о собственные ноги, и быстро исчез в переулке, оставив за собой лишь эхо панического крика.
— Дааа… — раздался голос из меча. — Ну и нервы у людей, — Морок хихикнула, а остриё испустило слепящую вспышку. — Хотя, будь я на его месте и если бы увидела тебя в таком виде, наверное, тоже сбежала бы. Тебе не помешает… Ну… Лицо протереть, к примеру. Тем более, выглядишь ты сейчас вполне обыденно, избавившись от отголоска Тленника.
Стуков молча поднял вместилище, стряхнув с него липкий мусор. Пальцы Охотника мигом нащупали застёжку, а потом и знакомые контуры устройств. Алексей резко дёрнул головой, сбрасывая со лба кусочек чьей-то плоти.
— Мы закончили? — спросил он, всматриваясь куда-то вдаль зелёными глазами.
- Если ты не хочешь заскочить ещё в какой-нибудь подмир, чтобы снова рискнуть нашими жизнями… — язвительно подметила Морок. — То, думаю, закончили.
Стуков замер на мгновенье, затем закинул лямку сумки на плечо:
— Тогда идём сдавать работу.
— Ага, конечно, — оружие слегка дрогнуло. — Но может для начала ты всё же приведёшь себя в порядок? А то стыдно как-то… Разгуливать с этими кусками плоти.
— Насколько я помню, тебе это никогда не мешало, — ответил Охотник и зашагал по главной дороге, оставляя за собой кровавые следы, растекающиеся под натиском непрекращающегося дождя.