Вмятину на матрасе нельзя было назвать просто следом. Скорее отчётливым, почти скульптурным отпечатком человеческого тела, вдавленным с такой силой, что пружины наверняка полопались под деформированной тканью. Вокруг, в качестве хаотичных потёков, застыли тёмно-синие разводы. Густые и маслянистые. С редкими, но пугающе яркими алыми вкраплениями. Тишина же стояла гнетущая, почти осязаемая. Даже пыль, кружащая в слабом свете, казалась частью мрачной картины. Этаким свидетельством того, что здесь произошло нечто ужасающее.
Глядя на окружение, Волков сжал челюсти, почувствовал, как холодная тяжесть оседает в желудке, и погряз в размышлениях. Ведь кто-то не просто убил. Буквально вдавил жертву в матрас. И это было куда страшнее, чем обычная смерть.
Так или иначе, Александр опустился на корточки рядом с кроватью. Его ладонь скользнула по измятой поверхности, и он ощутил неровные границы, оставленные телом. К мизинцу тут же прилипла тягучая масса. Густая, тёплая. Словно смесь крови и чего-то явно уже разложившегося. Детектив же поднял руку к тусклому свету, и капля, повисшая на кончике пальца, вспыхнула алым отблеском неоновой вывески за окном. Будто живая и пульсирующая.
- Что это за херня такая… - подумал Волков, взмахнул кистью и вытер ладонь об одежду, но липкое ощущение не исчезло.
Ну, а потом? Через долю секунды раздался немыслимой мощи гром. Затем последовал странный шорох. Не громкий и не резкий. Однако от этого ещё более зловещий. Не прошло и мига, как возникло чувство, словно нечто скреблось из каждой щёлки. Не крысы и не треск рассыхающихся стен. Что-то явно необъяснимое. Впрочем, мгновением спустя послышался непонятный шёпот, состоящий из множества голосов и доносящийся из-под кровати.
- Вот только этого дерьма мне сейчас и не хватало… - задумался детектив и несколько раз моргнул в попытке отогнать, как ему показалось, наваждение. - Блять… Почему именно сейчас? И почему практически перед каждым началом этой дичи постоянно появляется неестественный гром?
Александр медленно выдохнул. Мышцы, готовые к действиям, напряглись. Сердце глухо ударило в рёбра. Ну, а очередной источник шума? Там, в черноте между полом и пружинами, что-то стало постукивать.
- То есть я типа должен всё это принять? Да? - подумал детектив и встряхнул головой. - Это ведь просто фантазия слегка поехавшей кукухи… Ни больше… Ни меньше…
В качестве ответа появился жутковатый смех. Волков нахмурился и резко заглянул под кровать. Все немыслимые звуки тотчас исчезли. Ну, а в полумраке? Там лишь выплясывали клубящиеся пылинки да валялись запёкшиеся капли неизвестного происхождения.
- Какого хрена? Чем я здесь вообще занимаюсь? - пронеслось вполне закономерное размышление. - Ищу хер знает чё, подстёгиваемый чем? Диким бредом? - детектив застыл на мгновение и отрицательно покачал головой. - Нееет… Дело определённо в другом… Я ведь не спал пару дней… Пил самое дешёвое пойло и литры самого говняного кофе… Поди и разбери, что там за химия внутри. Вот тебе и ответ.
Однако поднявшись и отряхнувшись, Александр тут же уловил движение. Тяжёлая занавеска внезапно дёрнулась, точно подхваченная невидимой рукой. И адреналин, разумеется, моментально ударил по вискам, заставив сердце выбить хаотичную дробь. Что же детектив? Он вжался в стену, выпучив глаза, да инстинктивно схватился за рукоять пистолета. В этот же миг из ванной комнаты донёсся сухой треск. Словно звук сломавшегося стекла. Волков, в свою очередь, особо не медлил. Дверь распахнулась под его толчком, выпустив волну сырого воздуха, а взгляд принялся впитывать детали.
Царапины на эмали, ржавые подтёки, ванна в жёлтым пятнах. В общем-то, стандартный вид для большей части санузлов Нижнего Города. Что до могильной тишины? Её нарушала лишь капающая из крана вода. Впрочем, долю секунды спустя Александра привлёк промелькнувший странный блеск. Детектив сразу же прищурился и перевёл взор на зеркало, кое-как закреплённое над раковиной. В глаза молниеносно бросились трещины, очевидно образовавшиеся из-за удара.
Затем Волков задержал дыхание, вглядываясь в зеркальную поверхность. Внимание моментально зацепилось за левый нижний угол. Там, где осколки плотно прилегали к подложке, проскакивала едва уловимая рябь. Не дефект напыления и не игра больного воображения. Это походило на самостоятельное колебание воздуха внутри стеклянной плоскости. Александр же проморгался, начал приближаться осторожным шагом, чувствуя подошвами липкое сопротивление грязного кафеля, и остановился в полуметре от собственного отражения. Ну, а колебания? Они не унимались. Этот фрагмент стекла, оставаясь неотъемлемой частью зеркала, существовал в рамках каких-то особенных правил. Он вибрировал, упираясь в незримые пределы, очерченные изнутри непонятным сдерживающим фактором. Волков, гонимый банальным любопытством, смешанным с желанием классифицировать степень угрозы новой бредятины, медленно протянул ладонь к аномалии. Пальцы коснулись её, и в тот же миг колебания прекратились, а поверхность застыла.