- Иииих страдааниияяя… превращааются в чудееснууюю мелооодию… ласкающую мооой слууух… Ааа тыыыы… слыышиишшшь… иииииххххх? - произнесла сущность, выдавив омерзительный смешок. - Теепееерь… всее ониии… принадлежат мнееее… и кааааждый из них… кричииит… и мееняяеетсяя... Кричит и меняетсаа. И… тыыы будеешь кричаааттть. И… тыы буудеешь меняятьсяя.
Тем временем, на коже дубликата и в месте, где его рука пересекала границу между зеркалом и реальностью, проявились изменения. Плоть, от локтевого сгиба и до кончиков пальцев, стремительно покрылась непроглядной чернотой, напоминающей некроз. Ну, а лицо существа? На нём возникли глубокие трещины. Да и от улыбки не осталось следа. Всё указывало на то, что двойник испытывал неудобства. Явно не мог долго находиться за гранью зеркального плена. Независимо от того, какая именно часть тела оказалась в реальности. И через долю секунды, когда репликант непроизвольно изобразил нечто, походящее на лёгкую боль, кожа на его внезапно посеревшей роже принялась отслаиваться неровными кусками и опадать в невидимую пропасть.
Александр ожидал увидеть мышечную ткань, кости или пульсирующие сосуды, но в итоге всё сложилось иначе. Под человеческой маской скрывалась лишь безликая, клубящаяся тьма. Или даже плотный дым, словно не способный принять окончательную форму. Когда же слетел последний фрагмент эпидермиса, перед детективом предстала голова, сотканная из мрака, будоражащего сознание. В ней угадывались грубые очертания лица вполне себе обычного человека. Однако они всё также оставались вечно текучими и неуловимыми. Ни морщин, ни ушей. Ни носа или рта. Только сплошная пустота с золотистыми кругами вместо глаз.
- Мне непонятна причииинаааа… Почемууу она тебя так защищааааеееетт? - сказало немыслимое создание да издало нечто напоминающее отголосок боли. - И даже сейчааааасссс… она пытается пробиииитьсссааа. Хочет помешать мнееееееее. Ты не знаеешшшь? По какой причиинее она… пытааетссаа? Ты… прооосто очереднооой… мешок мяяясссааа. Как и многие другииииееее… Лиииишь… оболочкии… для служения Воплощениям Грехов. Ииииилиииии… может в тебе есть что-то осссобенное?
Волков попытался вытолкнуть из сдавленного горла хотя бы слово, но вышел лишь жалкий, отвратительный звук.
- Оооооохххх… Хочется ответить, но не получааеетссааааа, - усмехнулась тварь и на миг сузила золотистые круги в издевательском прищуре. - Какая обидная досаадааа. Хооотяяяя… теперь это не имеет значеениияяяя. Это не сааамый луучший спооосооб… но он всё же срабоотааал. Твоё тееелооо впиитаалоо достаточноооо. И теперь время приишлооо. Время закаанчиваттть… Добро пожаловааааттть в нашу быыыыстроооо разрастающуюся семьююююю.
Существо подало корпус вперёд да подтянуло Александра вплотную к стеклянной глади. Расстояние между ними сократилось до крайне минимального, и Волков тут же ощутил невероятный холод, исходящий от клубящейся морды. Детектив принялся пыхтеть. Засопел. На шее моментально вздулись вены, а перед глазами заплясали алые искры из-за недостатка кислорода. Казалось бы… вот… он… омерзительный финал. Однако в тот критический момент, когда сознание уже приготовилось угаснуть, грянул очередной гром. Этакий хлёсткий разрыв пространства, от которого стены завибрировали, а в ушах ненадолго заложило. Вслед за грохотом всё вокруг захлебнулось в ярчайшей вспышке, начисто стёршей контуры реальности.
Впрочем, в следующее же мгновение послышался глухой удар. Затем последовал искажённый стон, а за ним и послабление хватки на горле Александра. Столь драгоценный воздух ворвался в лёгкие, и детектив, сделав глубокий вдох, почувствовал полную свободу действий и свалился на кафель. Он больно ударился плечом, но оружие не выронил. Ну, а зрение? Вот совсем недавно залитое пеленой удушья, оно практически сразу пришло в норму. Волков, в свою очередь, приподнялся, опираясь на локоть, и тяжело задышал, растирая свободной рукой слезящиеся глаза в попытке избавиться от остатков кошмарной мути.
В тот же миг условную тишину заглушил звук, от которого волосы немедленно встали дыбом. Сочный, влажный треск. Будто некто начал разрывать плоть. И тем не менее, это жуткое звучание тут же померкло на фоне последующей нечеловеческой смеси, состоящей то ли из подобия всхлипа, замешанного с тихим подвыванием, то ли из сдавленного хрипа со стоном. Александр, с трудом пересилив дрожь в теле, резко поднялся, выпрямился и уставился в зеркальную гладь. И то, что предстало его воспалённому взору, вынудило съёжиться да содрогнуться.