Золотистые круги твари утратили прежнюю уверенность. Они расширились до немыслимых размеров и принялись судорожно подёргиваться, выдавая нестерпимую муку. А долей секунды спустя дымная плоть чуть ниже шеи чудовища полыхнула алым. Пламя, возникшее из ниоткуда, взвилось вверх жадными языками, обжигая взор одним лишь своим видом. Волков инстинктивно поднёс ладонь к лицу и прищурился, стараясь разглядеть детали сквозь пляску огненных всполохов.
Существо же вновь застонало. Его тело стали сотрясать конвульсии, но вырваться оно не могло. Ну, а после? Откуда-то из глубин зеркала исторгся яростный женский крик. Не менее страшный в сравнении с голосом создания. Невероятно мощный. Наполненный такой злобой, что у Александра заложило уши прежде, чем мерзость ответила собственным звуком, порождённым дичайшими страданиями. Детектив же, в свою очередь, крепко зажмурился да со всей дури прижал ладони к ушам.
В какой-то момент огонь на груди твари вспыхнул с утроенной силой, принявшись ненасытно пожирать дымную плоть. Чудовище внезапно застыло, расширив золотистые круги, а потом моментально исчезло. Буквально растворилось в пространстве, оставив после себя только рваные клочья серой мглы, медленно оседающей на дно зазеркалья. И за этой редеющей пеленой потихоньку начал проступать силуэт. Он сделал пару неторопливых шагов по направлению к границе с реальностью, и Волков, тут же выпучив глаза, наконец смог разглядеть спасителя. Или, если точнее, спасительницу.
Это была Катя. Выражение её лица представляло из себя поразительную смесь небывалого страха, затаившегося в расширенных зрачках, и неукротимой ярости, сжавшей губы девушки в тоненькую полоску. Александр же машинально отметил красную курточку со спущенным на плечи капюшоном и сразу ощутил покалывание в височном разъёме да мимолетный укол головной боли.
- Я сказала, что тебе нужно уходить, - произнесла Шапошникова неестественным голосом. - Почему ты меня не послушал? - она осеклась, услышав искажение своего последнего слова, и скорчила лицо из-за мучений, а её голубые глаза на мгновение стали жёлтыми. - Это ненадолго… Он вернется и будет злее прежнего… - Катерина вздрогнула всем телом, крепко сжала зубы и чуть дёрнула головой влево. - Ну чего ты стоишь на месте? Быстро уходи отсюда! - девушка резко оцепенела и добавила. - Уходи поскорей… Уходи, - речь замедлилась и в ней явно начало проступать что-то ещё.
- Неееееее уходи, - донёсся из её уст еле слышный голос чудовища, слившись вместе с последним словом Кати. Она сразу выпятила глазки от ужаса, прекрасно осознав, что времени прошло слишком мало. Тварь, очевидно, стала сильней и принялась перехватывать контроль. Волков же напрягся да сделал шаг назад, так и не успев осмыслить всю суть происходящего. Ну, а преображения? Они… уже… начались. В какой-то момент послышалось нечто странное. Звук будто перестраивал само нутро зазеркалья, порождая среди тумана рябь и трещины. Девушка болезненно поморщилась, чувствуя изменения всей своей сущностью, и в следующий миг неведомый мрак возник вокруг неё в виде непроницаемой оболочки. Он полностью поглотил бедняжку, скрыв и красную куртку, и внезапно побледневшее лицо. Последним, что врезалось в сознание Александра, стал приглушённый женский крик, определённо принадлежавший Катерине и утонувший в итоге в непроглядной пелене.
Детектив непроизвольно рванулся вперёд, собираясь то ли ударить по стеклу, то ли закричать от тут же вскипевшего гнева, однако через долю секунды осознал всю тщетность любого действия. Словно по чужой воле. Челюсти сразу же сжались. Зубы заскрипели. А физиономия? Ещё мгновение назад искажённая злостью, она вдруг застыла из-за подступающего ужаса. В прямом и в переносном смысле. И причина тому оказалась максимально простой. В глубине зазеркалья, среди клубов рассеивающегося, но всё ещё плотного тумана, Волков увидел, как вспыхнули два знакомых золотистых круга. Они замерцали и стали медленно да неотвратимо приближаться к границе стекла.
- Я идууу… - послышался голос существа. - Нее уходиииии…
- Что за пиздец тут происходит? - подумал Александр, с трудом преодолел толщу страха и выставил пистолет на противника. Палец моментально впечатался в спусковой крючок, и затем грянул выстрел. Вот только проблема не решилась. Стеклянная поверхность приняла пулю подобно трясине. Без звука и всплеска. По ней прошло лишь лёгкое да едва заметное волнение. Тварь же замерла на миг. Скорее всего, из-за удивления. Её голос, пробирающий до основания, тут же разнёсся абсолютно повсюду: