А тепееерь… вниманиеееее… Ээтоооо… Ме(э)йдо́са… Пооохоооть…
Яя само дыхание, вгрызающееся в твоё слабенькое сознание. Я тихая рееечь, проникающая в глубины твоего скудного разума. Яяя покусывающий огооонь, разливающийся по твоему подааатливому тееелууу.
Яяяя непреодолимое влечееение, низводяящее до животного томления. До безумной пульсааации кааждой подрагивающей клеееточки. До дикой, фанатичной мольбыыы… Только об однооом… Коснуууться меня хотя бы коооончиком паааальчика… Ооой… Ты же готов заплатить любууую цену? Абсолютно любууую. Всёё правильно, дааа?
Хотя какааая раазницааа… Ты же всё равноо придёшь иимеенно ко мнееее. Потому что не прийтиии… ты не смоожеешь.
Таааам… вдалииии… Фе́гель'Бор… Уныниеее…
Еееесли чееееестнооооо, сейчаааассссс мнее абсолютнооо без разницыыыыы. Моооожееееешшшшшь страдааааааать или не страдааааааать. Можешшшшшшь умираааааать ииииилииииии неее умираааааать. Нооо Отеееццц сказааааал «наааадоооооо». Поээээтомуууу луууучшшшеее, конечно жеееее, страдааааай и умираааааай. В любооооой последовательностииииии. И пооомниии, что мои коооорнииии ухоодяяяттт глубокооо в подааавленнооость. Ооониии порождают печааааль ииииии вяяязкую тишинуууу, которая наступаааеет, когда всёёёё уже давныым-давноооо кооонченоооо.
Ведь яяяяя колодец дууш бееез днааааа. Я парализууюю воооолюююю и гашшуууу пааамяяяять. Свееееет, котооорыыый ты так иииищееешшшшь, гаааснет во мнееее за мгновееениееее. Иии яяяяяя увоолаакиивааюю. Меееедленнооооо. Неотвратиииимооооо. Во тьмууу, из котоороой никтоооооооо и никогдаааааа не возвращаааетсяяя.
Вся их суть. Эти слова и проклятые имена… Они ещё раз пронеслись в сознании Стукова в качестве укола из прошлого. Затем принялись наслаиваться друг на друга, порождая невыносимую боль. Ну, а последний из них? После прибытия на Полесье-5 Алексей начал догадываться, что тут завелось нечто, являющееся отголоском Уныния.
Так или иначе, странник зажмурился на миг, тряхнул головой в попытке избавиться от дурных мыслей, а потом увидел девушку. Рыжеволосую и прекрасную в своей обречённой неподвижности. Алина замерла на самом краю скалистого обрыва. Ветер трепал подол платья красавицы. Колыхал пряди. А её взор? Он прилип к тысячам размытых фигур, что находились далеко внизу. Это были прислужники Воплощений Грехов, запертые в ином мироздании под названием Флегморий. Они безостановочно рубили, рвали, грызли друг друга в отчаянной жажде покорять и уничтожать.
- Лёша, - внезапно произнесла девушка и повернула голову. Её взгляд, наполненный болью, на мгновение вынудил странника сжаться.
- Алина! Стой! - речь буквально вырвалась у него из глотки, а руки тут же затряслись. - Не делай этого!
Нынешнее видение не просто появилось. Оно заместило собой сам факт осознания себя здесь и сейчас. Охотник сказал ей эти слова не потому что они отпечатались в разуме… Оооо, нет. Стуков явно переживал всё по новой.
- Каждый из них зовёт меня, - губы девушки дрогнули в горькой и, казалось бы, невольной улыбке. - Я не хочу, но и не могу иначе…
Мгновение спустя воздух будто загустел, и время замедлилось. Странник в ужасе наблюдал, как она долго да неумолимо отрывала пятку от поверхности. Его лицо начала искажать гримаса печали, а сам он, в какой-то миг, рванулся вперёд, с трудом преодолевая проклятое сопротивление окостеневшего пространства. И каждый шаг давался ему титаническим усилием. Мышцы выли от натуги. Лёгкие горели. Однако Стуков продвигался, кое-как вытягивая руку в безнадёжном хвате.
Алина уже полностью развернулась, а её ступни потеряли опору. И в ту же секунду, растянутую в вечность, чудесное личико девушки преобразилось. На нём молниеносно возник чудовищной силы страх. Осознание реальности, свалившейся подобно снежной лавине. Всё, что она успела сделать, так это протянуть к возлюбленному тоненькие, дрожащие пальцы. И затем их взгляды встретились. Его был наполнен пониманием скорой невыносимой утраты. Её же взор утопал в нежелании принимать неотвратимость судьбы.
И в какой-то момент ход вселенной восстановился. Довольно резко и неожиданно для странника. Алина же сорвалась вниз с лицом, искажённым ужасом. Словно неспособная издать даже выкрик. Стуков, в свою очередь, рухнул на колени у самого края обрыва, впился пальцами в камень, сломав ногти в крошево, и увидел, как её фигура стремительно уменьшается, неизбежно превращаясь в точку. Она падала прямо в толпу приспешников, поднявших к ней жадные, загребущие руки.