- Слышь, пацан. Свалил отсюда, да побыстрее, - сказал Александр, не спуская взгляда с противников.
Паренёк, в свою очередь, рванул с места и зашлёпал по мокрому асфальту, оставляя за собой брызги от кислотных луж. Ну, а бандиты? Они всё так же стояли без движения. Их уверенность определённо дала трещину. Ведь детектив явно не блефовал, источая суровую непоколебимость.
- Ладно, сука… Базар убит… Мы тоже сваливаем, - с волнением в глазах произнёс второй, отступая, но первый, с перекошенным от злобы лицом, резко попытался достать оружие, торчащее за поясом. Долю секунды спустя последовал выстрел, и пуля впилась в плечо здоровяка, вынудив его замычать и выронить пистолет. Крепыш рухнул на колени, прикрыв рану, из которой моментально начала сочиться кровь.
- Блять! Что ты творишь? - выдал тот, что остался целым, и поднял руки. Волков, естественно, стрелять не стал, но и напряжение в воздухе не рассеялось.
- Ты тупой ебанат… ты вообще понимаешь, кого спас? - сказал раненый, не удержал равновесие и свалился, ударившись головой.
- Без балды, - добавил второй. - Этот мелкий ублюдок ворует вещи из квартир. Самая обычнейшая вошь, которая только пакостями и занимается.
- И какой вы хотели дать ему выбор? - Александр на миг сжал челюсти от раздражения. - Подохнуть или начать отстёгивать процент. Верно?
Как бы там ни было, ответ Александру не требовался. Он поморщился, смачно сплюнул и зашагал дальше. Сквозь пелену дождя. В сторону неонового тумана дальних улиц. В какой-то момент валявшийся бандит принялся сыпать проклятиями и матом, смешавшимся в итоге с завыванием, возникшим из-за дикой боли. Она наверняка усилилась, когда здоровяк кое-как пришёл в себя. Ну, а что до их речей? Это всё не имело значения. Полесье-5 славилось отбросами, чьи рты извергали любую гнилую ложь, способную продлить жизнь.
Так или иначе, через несколько десятков метров детектив остановился и поднял взгляд на мерцающую вывеску клиники с нечитаемым названием. Он приготовился войти, как вдруг почувствовал резкий укол памяти. Прошлое вспыхнуло обрывками. Это был тот день, который теперь казался чужим. Словно частично вырванный из чертогов разума. Тогда Волков числился обычным безработным, но угодил в схожую ситуацию и просто вмешался. Без причины и расчёта. Какой-то бандит, желавший ограбить бедолагу, слёг довольно быстро, как только получил несколько ударов. Несостоявшаяся жертва была вне себя от радости.
Почему так произошло? Зачем он помог бедняге? Видимо нечто щёлкнуло внутри Александра. Может… желание получить глупую благодарность. Или осознание, что даже случайный поступок… уже подвиг. Скорее всего, захотелось стать тем, кого могли бы называть спасителем. Впрочем, детектив уже и не помнил сути.
Через пару секунд Волков всё же вынырнул из воспоминаний и ощутил лёгкий зуд в височном разъёме. Разумеется, особого значения он этому не придал. Тряхнул головой, прогоняя последние крупицы размышлений о прошлом, поглядел по сторонам и вошёл в дверной проём.
***
Акт 3
Лестница поскрипывала под обувью Волкова, порождая тихое, но нарастающее раздражение. Каждый шаг вниз всё сильнее погружал в сырой мрак, пропитанный вонищей из лекарств и крови. Стены подвала, покрытые плесенью и граффити с похабными надписями, будто сужались в предвкушении очередного гостя.
За приоткрытой массивной дверью с выцарапанными словами «ЖМАКИН МРАЗЬ» копошился человек, чьи руки побывали внутри других людей бессчётное количество раз. Это был Глеб Жмакин. Подпольный хирург. Настоящий виртуоз. И он не зря носил прозвище Дровосек. Ведь орудие его труда оставляло следы, похожие на зарубки от топора на свежем пне. Грубые швы, кривые разрезы. Импланты вживлялись с точностью лесоруба, валящего сосну. Клиенты, в общем-то, не жаловались, так как в Нижнем Городе «дешевле» в большинстве случаев равнялось продлению жизни. Ну, а Глеб всегда брался за разную работёнку и руководствовался двумя главными правилами. «Не умирай на столе и не отсвечивай после».
Как бы там ни было, продолговатая клиника Жмакина представляла из себя около сорока квадратных метров затхлости, заставленных допотопным оборудованием, которое изредка гудело и периодами искрило.