Но у привязанности есть два лица: положительное и отрицательное. Вы можете стремиться к чему-то так сильно, как сумасшедший бегать за этим, ваша привязанность может быть так велика, и это положительная привязанность. И вы можете чувствовать отвращение к чему-то, вы хотите сбежать, убежать от этого, тогда это отрицательная привязанность. Отрицательная привязанность — это такая же привязанность, как и положительная привязанность.
Непривязанность совершенно отлична. Это свобода как от положительной, так и от отрицательной привязанности. Непривязанность означает то, что вы и не привязаны к чему-то, и не чувствуете отвращения. Непривязанность — это ощущение трансцендентальное и к привязанности, и к отвращению.
В мире духовности есть много таких слов, как непривязанность, и они извращены, их неправильно понимают. Витрагья — одно из таких слов, которое означает трансценденцию над привязанностью, но оно стало синонимом отвращения. Когда кто-то возвышается и над привязанностью, и над отвращением, он достигает состояния витрагьи, или трансценденции. Это слово, «витрагья», принадлежит к традиции Махавиры, в то время как анашакти принадлежит к традиции Кришны, они синонимы. Но есть отличие в подходе между ними двумя.
В то время как Махавира достигает состояния витрагьи благодаря отречению как от привязанности, так и от отвращения, Кришна достигает состояния анашакти благодаря тому, что он принимает и положительное, и отрицательное, и положительную, и отрицательную привязанность. И эти два пути — единственно возможные пути. В то время как конец остается тем же, средства различны. В то время как Махавира настаивает на отречении и непривязанности, Кришна настаивает на всепринятии, поэтому в глубоком смысле витрагья отрицательна, а анашакти положительна.
Ум в непривязанности, в соответствии с мнением Кришны — это тот ум, который принимает все без условий. Интересно то, что если вы будете принимать что-то полностью, это не оставит никакого отпечатка в вашем уме. Ваш ум будет оставаться необеспокоенным, незамутненным. Но когда вы цепляетесь за что-то очень сильно, это оставляет отметку в вашем уме. И когда вы очень сильно испытываете отвращение к чему-то, это также оставляет определенную отметку в нем.
Но когда вы и не цепляетесь, и не убегаете, когда вы полностью восприимчивы ко всему, и хорошему, и плохому, и красивому, и к уродливому, и к тому, что приносит наслаждение, и к тому, что приносит боль, тогда вы становитесь подобными зеркалу, которое отражает все, что возникает перед ним, и тогда ваш ум остается чистым, без отметин. Такой непривязанный ум установлен в непривязанности.
Вы хотите знать, как обычный человек может достигнуть непривязанности. На самом деле, каждый человек обычный, пока он не достигает непривязанности, поэтому вопрос о том, как обычный человек может стать непривязанным, не возникает. До тех пор, пока вы привязаны или испытываете отвращение к чему-то, вы остаетесь обычными людьми. Необыкновенность приходит вместе с непривязанностью, а не до того. Не стоит думать, что обычные люди приходят к непривязанности с одной стороны, а необыкновенные приходят к ней с другой стороны. Только тот, кто превзошел и привязанность, и отвращение, может считаться необыкновенным, поэтому правильнее было бы спросить, как можно достигнуть непривязанности.
Перед тем, как мы перейдем к вопросу о непривязанности, позвольте обсудить вопрос о привязанности как таковой. Как происходит так, что кто-то отказывается от непривязанности, как происходит так, что кто-то неспособен быть непривязанным, и привязывается к вещам, к людям, к идеям?
Согласно мнению Кришны, непривязанность присуща самой природе человека, самому его бытию. Непривязанность — это основа природы, это изначальное лицо, поэтому истинный вопрос таков: как мы отклоняемся от нашей природы? Нам не нужно практиковать непривязанность, нам не нужно стремиться к тому, чтобы добиться ее, нам только нужно узнать то, что нам присуще, и причину, по которой мы отклонились от природы. Вот какой вопрос можно считать основным.
Кто-то пришел ко мне и сказал однажды: «Я хочу найти Бога». Я спросил его, когда и каким образом он потерял Бога. И его ответ был таков: «Я никогда его не терял».