Но Будда не говорит это словами. Он не говорит: «Вы найдете». Он просто молчит. Он прекрасно понимает, что в то мгновение, когда он заговорит о том, что человек найдет свободу или что-то еще, этот человек сразу начнет хотеть этого, и стремиться к этому, и гоняться за этим. Поэтому он просто отрицает все: и Бога, и душу, и свободу, и покой — все. До тех пор, пока есть что-то положительное перед вами, вы будете стремиться обрести это, и до тех пор, пока вы будете стремиться обрести что-то, вы не сможете этого найти. В этом парадокс, но это истина. И только в полной тишине, совершенной тишине, тотальной тишине, в которой нет никакого движения, эта истина, нирвана — или вы можете назвать ее как хотите — попадает в ваше бытие.
Желание, которое на языке Будды звучит как «ганаха», заставляет вас бегать и быть в беспокойстве, поэтому желание — это главная трудность для Будды, и безразличие, упекша — это решение, ключ, который высвобождает вас от рабства желания. Поэтому Будда говорит снова и снова: «Не выбирайте, не ищите, не бегите, не превращайте что-то в цель, потому что нет ничего подобного цели, подобного назначению. Все здесь и сейчас».
Иисус имел цель, имел назначение. Вот почему, когда он говорил о святости, о святом безразличии к миру, он не мог даже помыслить о безразличии к Богу. Безразличие к Богу не может быть святым, с его точки зрения. Это безразличие он бы назвал грешным безразличием.
Но Будда безразличен ко всему. Его безразличие совершенно. Если вы спросите у него, как может быть так, что нечего искать, ни мир, ни Бог, ни душа не должны привлекать нас, он бы ответил: «То, что мы видим перед глазами, нереально, это только видимость, иллюзия, что-то, соединенное вместе. Это подобно колеснице, которая не есть не что иное, как просто четыре колеса, сидение, стержни, веревки и лошадь, которая несет все это. Но если вы уберете хотя бы одну часть и отложите в сторону, колесница перестанет быть колесницей.
Так же как колесница, вы собраны, сотканы, и весь мир — это такое собрание, такое сложение разных вещей, разных звуков и красок, и когда это собрание распадается, на его месте остается лишь пустота, ничто. Это ничто эта пустота — это реальность, истина, которая достойна того, чтобы ее обрести. Будда называет ее нирваной, высшим состоянием существования, ничем, и говорит, что ее невозможно описать словами. Поэтому Будда не говорит ничего, он говорит это своим бытием, своим внутренним состоянием, своей тишиной.
По этой причине только мужчина и женщина глубокого разума и понимания могли идти по пути Будды. Те, кто были жадными, те, кто были ориентированы на цель, те, кто все время хотели достичь чего-то — либо золота, либо Бога, — просто не могли идти вместе с ним. Они говорили: «Этот человек, Будда, никчемный. Он ничего не может дать, кроме тишины. А какой смысл в тишине? Мы хотим небес, мы хотим Бога, мы хотим мокши». И Будда просто смеялся над такими людьми, потому что он прекрасно понимал: то, что они называют Богом, или душой, или мокшей, достигается только в безграничном покое и тишине.
Поэтому вы не можете взять Бога и превратить его в цель. Вот почему Будда постоянно отрицает Бога: потому что если бы он принимал Бога, вы бы немедленно превратили его в цель, в объект желаний, а тот, кто бегает за целью, не может быть в тишине, не может быть спокойным. Поэтому вы не можете понять, почему Будда настаивает на безразличии, и это единственное безразличие, которое может привести к покою, к тишине, которыми заканчиваются все путешествия.
Трансценденция Махавиры от привязанности соотносится с безразличием Будды до какой-то степени, потому что он тоже выступает за безразличие к миру. Точно так же Махавира соглашается с Иисусом, потому что так же, как и Иисус, он выступает за освобождение. Махавира имеет цель, и эта цель в свободе, и поэтому его нельзя считать неизбирательным. Махавира будет спорить, он будет говорить, что без освобождения тишина бессмысленна, без освобождения нет разницы между тишиной и отсутствием тишины. Беспокойство прекрасно, так же как и спокойствие и тишина, если есть освобождение.
Махавира говорит, что разные люди отказываются от разных вещей для того, чтобы приобрести что-то другое вместо них, и если бы нельзя было хоть что-то приобрести, тогда вопрос об отречении бы не возникал. Поэтому Махавира не безразличен к мокше, к освобождению. Его трансцен-денция от привязанности предназначена для того, чтобы помочь вам возвыситься над противоречиями и борьбой этого мира для того, чтобы достигнуть.