Мы всегда спрашиваем, все преданные спрашивают, почему бог не проявляет себя. Мы забываем о том, что если он проявит себя, встретиться с ним будет невозможно в смысле единения, в смысле единства, в смысле слияния. Такое слияние возможно только с непроявленным. Преданные всегда говорили Богу: «Где вы прячетесь? Почему вы себя не проявляете?» Это совершенно неправильный вопрос. Если он действительно станет проявленным, возникнет огромная стена между искателем и тем, что он ищет. Единство будет просто невозможно.
Из-за того, что он непроявленный, возможно растворение в Боге. Из-за того, что он не виден и безграничен, как небо, преданный может утопить себя в его бытии, которое настолько же прекрасно, как и небытие. Мы не видим его нигде, и как раз по этой причине он повсюду. Если бы он стал видимым, единение было бы невозможным.
Экхарт, искатель особого видения, поблагодарил Бога очень странным образом. Он говорит Богу: «Твое сострадание безгранично из-за того, что ты такой невидимый, никто не может увидеть тебя, никто не может обнаружить тебя, встретиться с тобой. Тебя нигде невозможно найти, и можно встретиться с тобой повсюду, и в этом твое особое сострадание к человеку, которому что ты делаешь это для того, чтобы преподать ему урок. Урок в том, что до тех пор, пока человек не станет невидимым, таким же, как ты, до тех пор, пока он не станет небытием, отсутствием, таким же, как ты, единение с тобой будет невозможным». Бог бесформенный, и поэтому, когда преданный становится таким же бесформенным, когда он становится небытием, отсутствием, он становится единым с высшим.
Если бы было какое-либо препятствие на пути к тому, чтобы встретиться или раствориться, то это препятствие было бы со стороны преданного, а не со стороны Бога.
Штхитапраджня — это преданный, который исчез, который стал ничем. Теперь он даже не рыдает, не стремится к Богу, потому что нет никого, кто мог бы плакать. Теперь он не молится, потому что кто будет молиться? И кому? Или можно сказать еще так, словами Кабира: все, что он теперь делает — это поклонение, все, что он говорит — это молитва. Можно сказать и так, и так. Он ничто, и он все. Штхитапраджня — это человек, который стал подобным Богу.
Преданный — это тот, кто отправился по пути к Богу, паломник, но он еще остается человеком. Все его надежды, все его стремления присутствуют в нем, как в человеке. Песни Миры отражают это. Она плачет и стремится к богу, она танцует для Бога, ее песни высшие в том смысле, что они такие человеческие. Она рыдает и плачет как возлюбленная, так и преданная; она говорит: «Я устлала прекрасную постель для тебя. Пожалуйста, приди и ложись в нее. Я открыла дверь, и я жду тебя очень долго». Таковы человеческие чувства, поэтому преданный — это тот, кто еще остался человеком, но тот, кто стремится к Богу, тот, кто стремится раствориться в нем, потеряться в нем.
Штхитапраджня — это тот, кто уже установлен в своем разуме, кто перестал быть человеком, перестал быть эго, кто перестал быть паломником. Он прекратил все движение, он никуда не идет. Теперь вопрос о том, чтобы идти куда-то, не возникает. Он там, где он есть. Теперь он знает, что Бог повсюду, и есть только Бог. Он знает, что Бог вечный, что он — это сама вечность, но до тех пор, пока мы не станем невидимыми, такими же, как Бог; до тех пор, пока мы не лишимся тела, мы не можем обнаружить его. Иисус говорит: «Тот, кто сохраняет себя, потерян; тот, кто теряет себя, будет спасен». Штхитапраджня потерял себя, и он спасен, он достиг.
Преданный — это только стремящийся, это только искатель, поэтому у него еще есть эго. Его эго еще действует, но постепенно его эго сгорает в огне опыта и понимания. Кабир говорит: «Когда я скитался в поисках Бога, я терял себя». Таково чудо духовного поиска. В тот день, в который вы теряете себя, вы находите, ваш поиск завершается. И как только искатель исчезает, Бог, мысль появляется. На самом деле, искатель — это мысль. Слова Лао-цзы в этом отношении имеют необычайную важность. Он говорит: «Ищите, и вы не найдете. Не ищите, и вы найдете, потому что Дао здесь и сейчас».
Вы действительно упускаете Бога, истину, или назовите ее как хотите, просто потому, что вы ее ищете. Как вы можете искать что-то, что здесь и сейчас? Поиск означает то, что вы ищете не здесь и не сейчас, вы ищете где-то в другом месте, и из-за того, что вы ищете, вы отклоняетесь от реальности.
Кто-то едет в Каши, кто-то едет в Мекку, кто-то едет в Гайю, в Иерусалим, на Кайлас. Вы можете даже отправиться в Маналь. Но это все отклонения, отклонения от реальности истины, которая здесь и сейчас, но до тех пор, пока искатель продолжает искать, до тех пор, пока он в поисках, он также теряет себя, и в тот день, в который он смертельно устанет, в тот день он теряет себя полностью, и он падает на землю и видит, что вот она, реальность, и неважно, падает он в Манале, или в Мекке, или в Каши, или в Иерусалиме, или в Гирнаре, или в Гайе — где бы он ни упал, он обнаруживает присутствие Бога. Бог присутствует везде, и он присутствует повсюду и всегда, но наше присутствие мешает нам встретиться с ним. В то мгновение, когда искатель отсутствует, появляется Бог. Бог всегда присутствует, он вечно присутствует.