В то мгновение, когда что-то превосходит разум, это превращается в Гиту, а не в комментарии к ней.
Вопрос:
О нем вы говорите сейчас?
Одно определенно: то, что я говорю, это не комментарий.
Вопрос:
А что еще?
Я оставляю это вам. Неужели я должен вам все разжевать?
Вопрос:
Одна часть моего вопроса остается без ответа. Считаете ли вы, что Гита станет совершенной, если суперрационализм Шанкары и активизм Тилака соединить вместе, потому что сверхрациональность, о которой вы говорите, отражает, скорее, Шанкару, а не Тилака. Последний — моралист мозга костей, и, с другой стороны, именно Тилак, а не Шанкара отражает позитивизм и динамизм, а Шанкара выступает за отречение.
Это правда. Шанкара — это сверхморалист.
Все моралисты ориентируются на деятельность. Они говорят: «Делай это и не делай этого». Шанкара говорит, что любая деятельность иллюзорна, независимо от того, практикуете вы аскетизм или погружаетесь в воровство — отличий нет. Вам может присниться, что вы грабитель, а потом вам может присниться, что вы святой. Но когда вы проснетесь, вам все равно. Когда вы просыпаетесь, вы понимаете, что и грабитель, и святой — это только ваш сон, это не имеет никакого смысла. По этой причине нет ни морального, ни аморального. Вот какова точка зрения Шанкары. И нет пути выбора между моралью и аморальностью, точно так же, как нет пути выбора между двумя снами. Выбор возможен только между двумя реальностями. Из-за того, что мир — это иллюзия, по Шанкаре, у него нет места для морали. В его философии нет места для морали. Видение Шанкары сверх-морально, оно превосходит мораль. Принцип бездеятельности вынужден выходить за пределы морали.
Когда Шанкара дает комментарии на Гиту и эти комментарии переводятся на языки Запада, людям казалось, что он поддерживает аморальность. Западные мыслители говорили, что точка зрения Шанкары поддерживает аморальность. Такая точка зрения, в которой нет ничего неправильного и правильного, приравнивает все действия как сны, относятся ко всем действиям как к одинаковым, и Западные мыслители считали, что такая точка зрения заведет людей в тупик, собьет их с пути. Они просто погрязнут в грехе и будут деградировать, и поэтому неудивительно, что Запад действует в этой манере. Западные люди жили на протяжении столетий, они воспитывались на иудаистской философии, которая постоянно твердила им: делай это и не делай этого. Вся их религия и культура основывается на десяти заповедях, которые ясно говорят о том, что следует делать, а чего не следует делать, и поэтому неудивительно, что они среагировали так остро на мышление Шанкары и назвали его аморальным.
Определенно, мышление Шанкары нельзя считать аморальным, потому что аморальность — это выбор между моралью и аморальностью. Шанкара выступает за отсутствие выбора в этом вопросе, и по этой причине он считается сверхморальным. он не просит вас, чтобы вы были моральными, и не просит вас, чтобы вы были аморальными. Он не просит вас, чтобы вы были святыми, и не просит, чтобы вы были ворами. Он не просит вас, чтобы вы были кем-то, он против того, чтобы становиться кем-то, он просит, чтобы вы были теми, кто вы есть. На самом деле, он выступает за небытие, и это действительно транс, моральное видение.
Тилак, с другой стороны — это моралист. Он верит в то, что есть выбор между добром и злом, между тем, что следует делать и чего не следует делать. В соответствии с его мнением, религия состоит из того, что должно быть сделано, и того, что не должно быть сделано. Он действительно выступает за деятельность, по этой причине он не называет мир нереальным, он говорит, что он реален, для него мир — это истинный мир. Вот мнение Тилака. Это не майя и не иллюзия, и посреди этой реальности мы должны решать, что правильно, а что неправильно. Это означает выбор того, что правильно, добродетельно и хорошо. Истина в том, что Тилак придерживается совершенно противоположной точки зрения, по сравнению с Шанкарой.
Вы спрашиваете, будет ли это совершенным, если мы объединим суперморализм Шанкары с активизмом Тилака? Нет, таким образом нам не добить я совершенства. Дело в том, что мы не можем сделать что-то целостным, если соединим вместе части. Представьте себе, что мы разрежем человеческое тело на кусочки, а потом соединим эти части вместе для того, чтобы сделать целого человека снова. Это просто невозможно. Если человек целый, а потом его разделить на части, то мы не сможем создать целого человека снова, соединив части, потому что части, соединенные вместе, не составляют целого. Это уже совершенно другое тело, несмотря на то, что целое состоит из множества частей.