Сначала я подумал, что неплохо бы отойти как можно дальше.
Вообще не прикасаться к этой арке.
В следующую секунду я уже задавался вопросом, что я делаю внутри. Вообще надо бросить дурную привычку заходить в первую попавшуюся дверь. В подавляющем большинстве случаев там оказывается или кромешная темнота или что-нибудь неприятное.
Сконцентрироваться было трудно: я слишком волновался, да к тому же, где-то в глубине сознания послышался странный, монотонный звук "ниммниммнимм…". Он, хоть и негромкий, раздражал не хуже комариного писка, и, чего уж там, пугал меня.
Я мысленно отмахнулся, и тут вдруг понял, что наконец-то смог, вместе с тем звуком, избавить разум от мыслей — то, что в Доме Ожидания мне никогда не удавалось.
Это был момент, когда я чувствовал потенциальную бесконечность времени внутри себя. Знакомьтесь, вот он я: все и ничто одновременно, могущество, которое может быть уничтожено в любой момент.
Кто-то засмеялся.
— Молодец, понял.
Я открыл глаза. Вокруг бушевала буря из оттенков красного и оранжевого. Чуть присмотревшись, я смог различить силуэты деревьев — они были чуть темнее, но их местоположение как будто все время неуловимо изменялось, и даже более того, временами было трудно понять, где верх, низ, лево и право.
Стало понятно, почему это место было таким непопулярным. Мне казалось, что я вот-вот упаду, но куда и в каком направлении — непонятно, и потому даже защититься не могу.
— Я тот, — снова послышался голос, — к кому приходят, чтобы узнать ответы. Я Анкем. Хочешь ли ты узнать свою судьбу?
— Если ты смог прочитать мои мысли, ты знаешь ответ, — сказал я, пытаясь отыскать того, кто говорил.
Анкем вдруг проступил сквозь безумие красного и оранжевого. Он был не очень большим, но казался ужасающе реальным в этом месте. Дерево, на котором он сидел, тоже отличалось от остальных. Оно выглядело полупрозрачным, и кора его сияла теплым оранжевым светом. Листья-призраки колыхались на ветру, столь же хрупкие, как крыло бабочки.
Что ж, сходство с птицей на купюре достоинством в один анк угадывалось сразу. Но ни одно изображение не смогло бы передать чувство древности, которое шло от Анкема.
Птица склонила голову набок.
— И никаких вопросов у тебя тоже нет? — спросил Анкем.
И я, и он знали — не могли не знать — что это не так, и что я, несмотря на миллионы вопросов внутри меня, не спрошу у него ничего. Я не хотел знать, вот и все. Разве что справлюсь у него, куда ушел ойгур, и пойду…
— Бежим предопределенности, не так ли? — мне показалось, или Анкем подмигнул мне? — Завидую тебе. Я скажу тебе одну вещь, пусть ты меня об этом не просишь, — Анкем склонил голову на другую сторону и издал короткий смешок, как бы про себя. — Проверь своих друзей еще раз, Атмагар. Может, они тебе не такие уж и друзья, — он вдруг засмеялся, как безумный. — А теперь… иди.
Я ощутил толчок в спину.
— Эй, что это значит?
Но он только засмеялся еще громче, и выкинул меня из этого места на мостовую. Арка исчезла.
Было что-то гадкое в его так называемом совете.
Я поднялся, отряхивая ладони о штаны, и застыл на месте, увидев ойгура.
Винф выглядел странно. Он улыбался до ушей, приплясывал на одном месте и вообще всячески выражал желание отправиться в путь прямо сейчас.
Стоять, подумал я. Это было неправильно: ни при каких обстоятельствах Винф не стал бы себя так вести. И так улыбаться.
— Винф, все нормально?
Он кивнул, не меняя выражения лица. Какая-то странная улыбающаяся маска, насквозь фальшивая.
— Дружище, ты просто не представляешь, как я счастлив! — наконец, сказал он.
Дружище?
Как-то раз, еще в детстве, мне приснился кошмар. В этом сне все вещи синего цвета стали коричневыми. Ерунда, вроде бы, но… Это был очень страшный сон, из тех, что выбивают почву из под ног и оставляют после себя легкое головокружение.
Дружище, значит?..
У входа в дом ожидания стояла девочка. Хелиа, вспомнил я. В руках у нее была кукла. Судя по виду, игрушка была старше девочки раза этак в два.
Хелиа улыбалась.
— А на башнях снег растаял! — заявила она с порога.
Единственным местом в Исинграссе, где зимой все-таки сохранялся снег, были башни императорского дворца — самые высокие здания в городе. Это могло означать только одно — Саван в Степи вот-вот закончится.
Винф забеспокоился, хотя до этого сиял как хорошо начищенная звяшка.
— Какой сегодня день? — спросил он.
Я пожал плечами.
— По-моему, до месяца Тишины еще неделя.
— А она говорит, что только день, — Хелиа покачала головой куклы, как будто игрушка была полноправным участником беседы.
Мы с Винфом переглянулись.
— Сдается мне, мы пробыли в янтарном лесу чуть дольше, чем пару часов, — ойгур покачал головой. — Времени совсем мало, — пробормотал он.
В комнате все осталось на своих местах. Сумка Омо, сложенная, стояла возле кровати.
Почти везде, кроме как на ее вещах, лежал сероватый налет пыли.
— Тебе не кажется, что этот Анкем какой-то странный? — вдруг спросил я.
Винф хмыкнул.
— Он всегда говорит правду. По крайней мере, никто еще не уличил его во лжи, — сказал Винф. — И в этот раз мне хочется верить, а не сомневаться.
Он даже не подозревал, до какой степени не хотел ему верить я.
Но был ли у меня выбор?
Весна пришла в Исинграсс на следующий день. Я проснулся рано, от того, что по дому как будто носилось стадо лошадей.
Винф уже одевался.
— У них весенний ритуал, — пояснил он. — Прибираются, — ойгур поморщился, словно у него болела голова. — Как будто не могли на пару-тройку часов перенести начало… — пробурчал он.
— Омо не приходила?
Винф мотнул головой.
— Но она где-то здесь, я знаю, — сказал он. — Сегодня мы уходим, Лемт. Вечером.
В Степи, как я знал из рассказов окружающих, еще недели три простоит зима — месяц Тишины был тоже холоден, но, по крайней мере, не столь смертоносен. На моей родине такая погода, как сегодня, наступала только с календарной весной — в первую неделю Теплого вея.
Просто преступление сидеть в библиотеке, когда на улице все цветет и пахнет. Правда, в районе под мостом цвела исключительно плесень и пахло отбросами, причем круглый год, но не суть.
Был вопрос, который очень меня интересовал, и на который я надеялся до отъезда получить хотя бы косвенный ответ. А именно, мог ли Анкем лгать. И поэтому я уединился в библиотеке.
Он все-таки смог заронить в мою душу зерно сомнения. Зачем все-таки Винф взял с меня ту клятву, а с Омо ее не взял? Сам ли я стал видеть мертвых, или с его подачи? Зачем он разбил окно именно в моей комнате в той гостинице, а не в любой другой?
Мне не нравилось так думать, но мысли, однажды появившись, засели в моей голове крепко. И даже упражнения не помогали — возможно, потому что я думал, что этим как-то укрепляю свою зависимость от Винфа.
Я перевернул страницу. "Легенды об Анкеме, мудрости Исинграсса". Обстоятельная, но невероятно скучная книга.
Я подумал об Омо. Она все еще скрывалась от меня, несмотря на то, что мы жили в одной комнате. Доходило до смешного — стоило мне с ней заговорить, как она обращалась к Винфу, как будто меня вовсе не было рядом.
Стоит ли говорить, как это укрепляло мою веру в слова Анкема. Хотя видят боги, я сопротивлялся этому.
Хлопнула дверь в библиотеку.
Я было подумал, что вызвал Омо тем, что думал о ней.
Она вошла быстрым шагом и направилась к выходу на крышу дома. Увидев меня, девушка встала как вкопанная.
Она явно не ожидала увидеть здесь кого-то.
И, более того, кажется, мое лицо выдало то, о чем я думал.
Омо несколько мгновений смотрела на меня. У нее дрогнули губы, как будто она хотела что-то сказать; я поймал себя на том, что засмотрелся на них; на чудовищной, абсолютно неуместной сейчас мысли — какие они у нее, должно быть, мягкие на ощупь.