Номер Один только устало вздохнул.
— А заказать себе ящик, непроницаемый для обычного сканера в космопорту, ты конечно не додумался. У кого ещё копии без связи? Можете не отвечать, по вашим глазам вижу, что все так сглупили — и дай ваш Бог, чтобы хоть по одному разу…
— Что будем делать с остальными выжившими? — Шестая, как всегда, была далека от угрызений совести.
— «Галактику» продолжаем гнать в соответствии с планом. «Пегас» пока оставьте в покое, он найдёт нас сам. Сейчас главное — устранить выживших на планетах. Если это — действительно третья сила, то к моменту вступления с ней в контакт флот «Галактики» должен остаться единственной популяцией людей во вселенной. Полностью контролируемой нами популяцией. Прикажите бейзстарам начать нейтронную бомбардировку Леониса. У нас теперь нет времени зачищать его обычными войсками. Придётся пожертвовать экосистемой. Хотя нет… лучше я сам прикажу. Вы ничего не умеете сделать нормально.
— Погоди, «Кэвил», — остановил его на полпути к выходу голос Номера Восемь. — Ты кое о чём забыл. Ты наш лидер, но не правитель. И ты не можешь принимать такие решения единолично. Нужно проголосовать.
Первый с раздражением на лице обернулся.
— Мы не люди, чтобы играть тут в демократию — «кто кого передавит большинством голосов». Логичность решения должна быть очевидна всем. Если у тебя есть возражения, Восьмёрка, я их с удовольствием выслушаю.
— Ты вообще записи рейдеров смотрел? Ты видел, что они творили с ними? Обходили, словно те стояли на месте!
— Вообще-то ради этого вопроса мы тут все и присутствуем! — Единица всё ещё не понимал, о чём идёт речь.
— Ах, ради этого? Тогда подумай хоть немного! Чем сможет защититься бейзстар, если такая вот штука попытается к нему прорваться? У наших кораблей нет такой толстой брони, как у батлстаров, они рассчитывают на защиту авиакрыла! А мы себе не можем позволить терять базовые корабли. Так что, пока не придумаем от них защиту — нельзя привлекать к бейзстарам внимания. Я сейчас прикажу им всем отступить из системы. Будем вести боевые действия рейдерами, их восполнить легче. Возражения?
— Не вижу ничего страшного в том, чтобы потерять парочку базовых кораблей, — возразил Номер Два. — Если это ради завершения нашей исторической миссии… Сейчас у нас их 120. Против двух полудохлых батлстаров Колоний. Не та ситуация, в которой нельзя позволить себе размен.
— А новые бейзстары тостеры построят быстро, — поддержал его Номер Один. — Им даже полезно поработать.
— Нет, вы явно не понимаете, — Восьмёрка облокотилась спиной о ствол дерева. — Мы можем потерять не «парочку». Мы можем потерять ВСЕ!
— Каким это образом?
— Предположим, перед нами действительно третья сила. Тогда они так же мало знают о наших технологиях, как и мы об их. Бейзстары выглядят очень внушительно, и пришельцы к ним не суются, предполагая, что те хорошо защищены. Но если мы используем бейзстары как бомбардировщики, и если пришельцы действительно так озабочены защитой уцелевших кобольцев, им ПРИДЁТСЯ лезть в драку. И если эта вынужденная разведка боем покажет, что наш носитель можно плевком сбить… Тогда они хором скажут АГА! — и откроют охоту на бейзстары. Лучшая защита — это нападение, верно?
— Слишком много «если». Ты перестраховщица.
— К тому же, — добавил Второй, — это люди могут рассуждать в категориях потерь и выгод. Сайлон рассуждает в категориях должного и недолжного.
— Это не значит, что мы не должны использовать свой разум. Что если явление «одноглазых» — это знамение?
Единица обвёл взглядом остальных. Даже без прямого опроса он понял, что остался в меньшинстве. С Номером Два, что его особенно бесило.
— Ладно. Возражения приняты. Используем для бомбардировки рейдеры-носители. Можешь отводить бейзстары.
— Я также закажу разработку их модернизации. Поставлю штук пятнадцать на верфи, для улучшения против нового противника. Пока в крайнем случае можно использовать бейзстары времён первой войны — они лучше бронированы и у них мощнее объектовая ПКО.
Семнадцатая нить памяти
— Вижу вспышки в атмосфере планеты, — доложил Гентин. — Семьдесят три с нашей стороны, и ещё неизвестно сколько на другой.
Его голос дрожал, хотя особых оснований к тому не было. Всё увиденное происходило в соседней системе — то есть семнадцать с половиной часов назад. Световой барьер никто не отменял. Сейчас дёргаться в любом случае было поздно.