Правда, тут нарисовалась следующая проблемка — вся эта роскошь требовала энергии. Много энергии. А компактные накопители для пехотной брони остались всё в том же светлом будущем. Но тут уже Мордин оказался на своём любимом коньке. За оставшийся до перехода час он собрал из оборудования корабельной кухни и запчастей системы жизнеобеспечения универсальный химический реактор, способный произвести топливные брикеты чуть ли не из любого органического мусора. А также генератор, потребляющий эти брикеты.
Он как раз закончил собирать последнюю версию костюма, когда в рубке запищал пульт. Корабль достиг Ретранслятора и подавал запрос на переход. Теперь Мордину предстояло проверить на практике самое невероятное воспоминание своего реципиента.
Известно, что переход через вторичный Ретранслятор длится секунды, а через первичный может занять и несколько минут. Но это — по часам внешнего, инертного мира. С точки зрения самого перемещаемого корабля, его пассажиров, всех процессов на борту — переход мгновенен. Между исчезновением в одной системе и появлением в другой — не проходит даже наносекунды. Из-за этого приходится после прыжка дополнительно сверять часы.
Потому что масса покоя корабля в момент перехода становится равна нулю, а скорость, соответственно — скорости света. Изменённой скорости света, не такой, как в остальном космосе… но тем не менее, это всё та же предельная C. При которой длина и время сокращаются до нуля.
Это было аксиомой в течение многих веков — и по большому счёту не подвергалось сомнению даже во времена Мордина. В канале Ретранслятора с вами не просто ничего не происходит — с вами ничего НЕ МОЖЕТ произойти. Даже теоретически.
Но Зуму об этом, похоже, сказать забыли. Он неоднократно жаловался как своим «братьям», так и учёным в лаборатории, что при каждом прыжке испытывает весьма неприятные ощущения. Физиологи сочли, что перед ними уникальный случай — первый в истории саларианец с фобиями и галлюцинациями.
Не то, чтобы саларианцы вообще не могли сойти с ума. Это все могут, у кого вообще ум есть — хотя бы потому, что никто не может сказать с уверенностью, что такое вообще «вменяемая личность». Но саларианские психические расстройства обычно привязаны к одной, строго конкретной нити воспоминаний. Как вирус не может гнездиться в процессоре — у него должно быть место на жёстком диске.
У Зума же глюки генерировались с завидным постоянством после каждого перехода. Независимо от того, какой мозговой комплекс был «загружен» в этот момент. Причём глюки одного и того же типа.
В конце концов, врачи «Силы Скорости» махнули на это дело рукой, и решили, что нулевой элемент нижнего мозга подопытного каким-то образом резонирует с ядром Ретранслятора при подходе к нему, что и порождает галлюцинаторные комплексы. Благо, работе Зума они ничуть не мешали — как и все члены Лиги, он был обучен стойко переносить неприятности. Вот только оставался твёрдо убеждён, что его видения — реальны. И что получены они именно в процессе перехода, не до него и не после.
Что ж, непрофессионалу позволительно. А вот сам Мордин, как опытный нейрофизиолог, с нетерпением ждал, когда представится возможность изучить на собственном опыте такой интересный клинический случай. Если, конечно, феномен сохранится после смены владельца тела — возможно, он был привязан к личности Зума. Пальцы привычно отстучали на клавиатуре код системы назначения. Ретранслятор начал разворот…
Эта дорога вытянулась почти в бесконечность — по крайней мере, дальше, чем мог осознать и вообразить разум любого существа Цитадели. Семьдесят световых лет, семьсот петаметров. Квадриллионы шагов.
Космическая беговая дорожка. Трасса для самого быстрого бегуна во Вселенной.
Мордин одновременно бежал по ней — и был вытянут по всей её длине. Немыслимо длинная струна — и плоский блин, не имеющий длины, как понятия. Тысячелетия бега — и мгновение, неизмеримое никакими приборами.
Никакого парадокса в этом всём не было. Просто слова потомков обезьян, тюленей, ящериц и жаб слабо подходят для описания специфических феноменов теории относительности. Мозги, созданные чтобы не промахиваться языком при ловле мух, догонять под водой рыбу и срывать бананы с деревьев, не могут воспринять четырехмерную физику напрямую — только через абстракции математических формул или через неуклюжие метафоры.