Ещё до визита Мордина один из «Очей» за полтора часа сумел довести до людей мысль «доставьте нашего посланника в вашу корабельную библиотеку». К счастью, такая здесь была. И учебники языков в ней имелись.
Больше всего времени — две минуты — ушло на то, чтобы узнать, как звучит каждая буква. Общаясь с Коллекционерами в виртуальном пространстве, Мордин уже успел позабыть, какими тормозами бывают люди и другие разумные без имплантов. У него даже не было с собой саркофага, чтобы погрузиться в стазис, дожидаясь, пока их огромные неповоротливые мозги что-то сообразят.
Зато после этого он уже смог работать с учебниками самостоятельно. У библиотекаря и посетителей медленно отвисли челюсти при виде того, как красная молния бушует в помещении, перескакивая от стеллажа к стеллажу, или как замерший на мгновение Мордин перелистывает страницы со скоростью пулемётной очереди. Возможно, сразу демонстрировать почти незнакомым существам полные возможности скоробиотика — не лучшая идея, но сейчас скорость была важнее, чем скрытность. Параллельно со словами он усваивал и понятия новой культуры. Двенадцать Колоний. Боги Кобола. Сайлоны.
— Готов к переговорам, — сказал он наконец, отложив двадцать шестой учебник. — Думаю, понимаю. Достаточно. Буду доучиваться в процессе.
— Вы… выучили язык за шесть минут⁈ — даже увидев своими глазами, кобольцы всё ещё не могли в это поверить.
— Не полностью. Выучил базу. Могу использовать основные понятия. Нюансы буду дополнять.
Следующий вопрос был более обоснован.
— Кто вы⁈
— Межрасовый союз. Космические путешественники. Четыре народа. Коллекционеры, протеане, Наездники, саларианцы.
— Путешественники? Вы хотите сказать, что оказались в системе Цираннус случайно?
— Не случайно. Научное любопытство. Интересная астрономическая формация. О населении не знали. Названия не знали. Что идёт война — не знали.
— Но… зачем тогда вы пришли к нам на помощь?
— Бомбардировка планет. Атака на беззащитные корабли. Выбор очевиден. Кто бы не вмешался?
На самом деле Мордин, конечно, знал очень много таких, которые не вмешались бы. Но учитывая, что пережили эти беженцы… сейчас было явно не лучшее время знакомиться со средним моральным обликом окружающей их вселенной.
— Мы влипли, Серан. То есть влипли, конечно, они — но так как мы за них вписались, расхлёбывать придётся нам. Мордин говорит, что на этих кораблях вообще нет сверхсветового двигателя. Все, у кого был, сбежали, бросили соплеменников на растерзание сайлонам. А нам остались — планетолёты, корабли внутрисистемного сообщения, с максимальной характеристической скоростью в одну десятую световой. И у тех энергии — пыжак наплакал.
— Поняла, — совершенно спокойно отозвалась аватара Милосердия. — Ничего страшного, я так и предполагала. Раз контакт уже налажен, не теряйте времени зря. Постарайтесь выяснить, какую связь, какие сверхсветовые двигатели и какие источники энергии используют наши новые друзья и сайлоны.
— Уже выяснил, — Мордин, как обычно, появился в сети без приглашения. — Очень интересно. Уникальные технологии. Пересылаю.
Наша вселенная полна нереализованных возможностей. Причём отнюдь не в философском, а в самом физическом смысле. Ровная и тихая гладь пространства-времени на уровне планковской длины представляет собой кипящее море всякой всячины, которая рождается из ниоткуда и уходит в никуда. Обычно в учебниках упоминают возникающие таким образом виртуальные частицы, но там, на уровне, для которого наномашины имеют размеры галактик, рождаются и куда более интересные топологические структуры. Кварки в свободном состоянии? Магнитные монополи? Чёрные дыры? Белые дыры? Червоточины? Всё, что угодно. Вот только всё это неизмеримо более эфемерно, чем любой сон. Все эти топологические чудеса рождаются, живут и умирают в течение нескольких планковских времён. Чтобы смениться другими, столь же виртуальными.
Квантовая червоточина по определению абсолютно случайна. Она может соединять две совершенно любые точки во вселенной. Теперь учтём, что в одном кубометре больше планковских объёмов, чем в нашей Метагалактике — кубометров. На много порядков больше. Правда, далеко не каждый планковский объём порождает червоточину. Вероятность рождения оной определяется крайне малым числом. Но у вселенной много-много попыток. 10 в 44 степени каждую секунду.
С учётом этого возьмите любые два произвольных кубометра объёма вселенной, подождите одну секунду — и вы увидите, что в этих кубометрах родилась и умерла червоточина, которая их соединяет. Причём, скорее всего, не одна. Ваше собственное тело представляет собой, фигурально выражаясь, станцию метро, с которой ежесекундно отправляются поезда на каждую планету в космосе.