— Почему только сейчас⁈ — вяло возмутилась Кейн. — Ваши компьютеры такие медленные?
— Нашим компьютерам на это понадобилось менее десяти секунд, адмирал. А два месяца у нас ушло на то, чтобы собрать полную базу данных по персоналу флота Колоний из обломков на орбитах и руин на поверхности планет. Ядерные взрывы, знаете, не способствуют сохранности носителей данных. А вы своей базой поделиться отказались. Мы думали, вы самостоятельно займётесь анализом снимков…
— Вы обвиняете меня в соблюдении стандартных протоколов секретности?
— Никто никого ни в чём не обвиняет. Просто объясняю, почему мы смогли получить эту информацию только сейчас.
— И… кто же они?
— Члены экипажа батлстара «Галактика».
— Фрак! — Кейн что есть силы ударила кулаком по пульту, разбив руку в кровь. — Ну конечно! «Галактика», кто же ещё! Самый старый батлстар в Колониях! Сайлоны не могли взломать её компьютерную сеть — за отсутствием таковой! Хотела бы я знать, что старый лис Адама забыл на Коболе… и почему он до сих пор не вернулся. Неужели дезертировал со всей командой?
— Вы не собираетесь его искать?
— Нет, сейчас это уже бесполезно. Слишком много времени прошло. Он может быть в любой из сотен тысяч, если не миллионов систем…
— Верно… хотелось бы верить, что и мы сможем так же надёжно затеряться в океане звёзд.
Кейн не сказала ни слова, просто выключила связь, даже не попрощавшись. Но её прощальный взгляд лучше всяких оскорблений давал понять, что она думает о пришельцах, которые, обладая тысячекратно превосходящей огневой мощью, только и думают, как бы удрать подальше.
Мордин продолжал работу над трупами. Лично он в анатомичке не копался — только отдавал распоряжения, используя в качестве лаборантов добровольцев из Коллекционеров и пробуждённых центурионов. Им и самим было интересно, поэтому работа спорилась. Как-никак, предназначением Коллекционеров был сбор органических образцов, и их лаборатории были битком набиты техникой, опередившей технологии Цитадели на тысячелетия.
Обнаруживались новые, всё более любопытные эффекты. В частности, непонятная консервация трупов почему-то продолжала действовать только на поверхности десяти планет (и на низких орбитах). Стоило погрузить покойника на челнок и поднять хотя бы на два диаметра планеты — все некротические процессы в его теле заново начинали идти, как положено нормальному, уважающему себя трупу. Привезли обратно на планету — снова остановилось.
Глубокий химический анализ выявил наличие в каждом из обследованных трупов белков, которых там по идее быть не должно. Некоторые из этих веществ убивали проникающие бактерии, являясь необычайно эффективными антибиотиками. Другие, похоже, выполняли функцию консервантов, предотвращая некроз. Назначение третьих так и не удалось определить.
Что ещё больше поражало — не удавалось определить, мертвы эти клетки, или живы. Обычный метаболизм в них остановился, это точно… но начался какой-то другой, альтернативный. Значительно более экономичный.
— Знаешь, что мне это напоминает? — задумчиво сказала Серан.
— Знаю, — без колебаний отозвался Мордин. — Первичную стадию подготовки хасков из мёртвых тел. Но неизмеримо изящнее. На клеточном, на молекулярном уровне. Никакого металла. Никаких наномашин. Чистая органика. Шедеврально. Полностью замкнутая система сохранения. Организм мертвеца сам помогает себя перестраивать. Жнецы — халтурщики. Хаски — грубая работа. По сравнению с этим.
— Но если это похоже на первую стадию… то может быть похожее и на вторую? И на третью?
— Сомневаюсь. Уже говорил — система замкнутая. Хаски потребляют электричество. Эти консервы — ничего не потребляют. Очень экономичны. Могут лежать тысячи лет. Но встать — не могут. Попытаются ходить — быстро исчерпают запасы энергии.
Двадцать вторая нить памяти
Базы Инженеров бывают двух типов — скрытые и открытые.
Ну, со скрытыми всё понятно — находите самое неинтересное место на планете, где нет ни полезных ископаемых, ни уникальной флоры и фауны, прячете базу под землю, разравниваете поверхность, чтобы не было никаких отличий от естественного рельефа. Если на планете есть жидкая вода — можно спрятать под океанское дно. Даже если у любопытных чужаков есть нейтринные сканеры — пустоты в земле будут выглядеть на них, как естественные пещеры.
А вот открытые — гораздо интереснее. Их строят по принципу ханипотов («горшочков с мёдом»). Чтобы всякий, кто зарится на чужие сокровища, сунул в них свой любопытный нос… и там же и остался. С носом.