Вызывать на бой охотника с дырой в груди, конечно, идея экзотическая, и вряд ли предусмотренная дуэльным кодексом. Но поскольку у Идриса была аналогичная дыра, яуты не могли пожаловаться, что это нечестно.
Второй охотник вышел из невидимости. Раздражённо выдрал из груди собственное копьё, словно досадную помеху. По живучести Хиш занимали третье место в современной Галактике, сразу после кроганов и Наездников. Три сердца и две кровеносные системы позволяли им сражаться с ранами, которые уложили бы человека на месте, а терпеть боль Яутжа учились с детства. Позвоночник служил им лишь опорой тела — нервные пути, аналог спинного мозга, проходили по обе стороны от него, так что нанести адекватную рану врагу, частично парализовав, Идрис не мог рассчитывать. У них не было механизма свёртывания крови, но эволюция нашла другой выход, не менее эффективный. Твей, жидкость, заменявшая кровь Хиш, была текучей при высоких давлениях, но становилась густой и вязкой, как только давление падало. В рассечённых сосудах давление, разумеется, падало сразу, и кровь из них не била струёй, а едва сочилась крупными каплями. Правда, сочилась она непрерывно, а при резких движениях, когда мышцы сжимались, кровь снова становилась жидкой, так что рану нужно было зарастить стимулятором регенерации. В крайнем случае — прижечь, тоже сойдёт, правда шрамы останутся — но Яутжа считали, что это почётно.
Идрис быстро «сфотографировал» взглядом его снаряжение, проанализировав так же быстро, как и первого. Совершенно аналогичный облегающий гермокостюм, только дополненный броневыми пластинами на плечах, бёдрах и в паху. А вот оружейный комплект другой. На руках закреплены два диска с лезвиями — это не аттурийские рободиски, но тоже весьма серьёзное оружие. Ими можно орудовать в ближнем бою, как небольшой пилой, или метать в противника. Для поражения тяжело защищённых целей — арбалет-дротикомёт. Дротики, надо полагать, не простые — со взрывчаткой, ядом, а то и с тем и другим вместе. За спиной — силовая перчатка, наручный генератор ударных волн. Это штука двойного назначения, ею можно как уничтожить множество мелких противников за раз, так и прилично оглушить крупного.
— Я принимаю твой вызов, Жирное Мясо, — прорычал раненый. — Эта царапина меня не остановит. Но шлем и прыскатель всё равно придётся снять.
— Я не против, но если я отсоединю биодеструктор, я буду безоружен. Разве дуэльный кодекс позволяет нападать на безоружного с боевым диском? Или ты хочешь драться на кулаках?
— Диски я использовать не собираюсь, — науд неспешно снял указанное оружие, положил на землю. — А вот мои синтетические когти, — два стандартных клинка со щелчком выскочили из запястья, — будут вполне равноценной заменой твоим синтетическим мускулам, чужак.
— Логично, — согласился Инженер, выключая оружие и снимая шлем.
С этого момента и до конца дуэли он мог понимать язык Яутжа, но не говорить на нём. Транслятор остался в шлеме. Всё недостающее скажут его кулаки.
«Три шага вперёд, — костюм послушно выполняет. — Ещё шаг… ещё…»
Чувствительность нижней половины тела постепенно возвращалась. Нет, позвоночник ещё не регенерировал — доспех прокладывал нейрошунты в обход, снимал сигналы с нервов ног и таза, и посылал их на импланты в верхней части тела. Ещё бы десять минут — и он бы смог драться в полную силу. Но никто ему этих десяти минут не даст.
Яут не спеша, крадущимися шагами приближался, выставив перед собой лезвия в боевой стойке. Идрис в скафандре намного сильнее, но он быстрее — средний представитель Хиш в два раза превосходит человека по скорости реакции, средний яут — в три. Даже без видеоанализаторов шлема Идрис легко читал намерения противника по движениям тела. Увернуться от первого удара или захвата, поднырнуть под бьющую руку и решить дело одним выпадом — скорее всего ударом лезвий снизу вверх, под челюсть. Лезвия пробьют нижнее и верхнее нёбо и войдут прямо в мозг. Череп останется неповреждённым.
И что самое неприятное, стремительность его движений вполне позволяла этот трюк проделать. Идрис выставил кулаки перед собой в стойке, похожей на боксёрскую, прикрывая голову и шею, запрограммировав руки работать «на отбив», если что-то или кто-то попытается приблизиться.
Выпад воина был практически невидим, даже несмотря на отключение маскировки — настолько быстро он двигался. Невероятно острые зазубренные клинки пробили прочнейший скафандр, как бумагу, войдя в живот чуть пониже пупка. Поняв, что не сможет завалить Жирное Мясо с одного удара, науд решил измотать его серией малых ран. Выпад-отскок, выпад-отскок — пока Инженер не будет вынужден перенаправить все ресурсы на лечение, пока не потеряет от боли концентрацию, не раскроется. А потом стремительное добивание. И место для первого удара он выбрал отличное — там находился нервный узел, и живот должно было скрутить в диком спазме боли.