Трудно было не привязаться к этим старательным и энергичным молодым саларианцам, искренне жаждавшим знаний. Ещё неприятнее — сознавать, что через каких-то сорок лет они все обратятся в прах, тогда как его путь лишь начнётся. Если бы всё зависело только от него, он бы с удовольствием прожил в этом городке всю оставшуюся жизнь. По сравнению с ГОР, Омегой или даже «Нормандией» — это было поистине райское место.
Увы, у него была миссия — за которую он уже получил оплату лекарством от генофага и новым молодым телом. Поэтому просьбы мэра пожить в городе ещё хотя бы месяц — пришлось с печалью и со всем возможным тактом отвергнуть. Их месяц — это его годы.
Тогда мэр попросила его напоследок оплодотворить её яйца. Подумав, Мордин согласился — очень хотелось оставить после себя этому миру хоть что-то.
Он не передал будущей дочери ни знаний о Жнецах, ни о турианцах и людях. Нельзя, чтобы жизнь девочки была омрачена осознанием собственного существования в качестве короткого отрезка в почти бесконечном потоке времени. Нельзя понимать, что до самых главных событий ты просто не доживёшь.
Не стал он делиться и памятью о Лиге Единения. Сейчас эти знания слишком опасны.
Он передал ей только свои навыки специального агента (ровно столько, чтобы дочь могла постоять за себя в любых обстоятельствах) и немножко научных познаний (опередивших этот век лет на пятьдесят, не больше). А также искреннее сожаление, что никогда не сможет её увидеть.
До посёлка азари он добежал за шесть часов. Причём половина этого пути пролегала по океану. Когда ты можешь работать ногами с частотой пулемёта, а сам весишь не больше пушинки, изобразить из себя ящерицу-василиска не составляет никакого труда. Водная гладь на таких скоростях воспринимается лишь чуть вязкой — как не до конца застывший асфальт.
Нет, сами азари ему не нужны были — пока что, во всяком случае. Потом очень пригодятся.
А вот стоявшие в этом посёлке челноки — совсем другое дело. Единственные на всём Орсте корабли, способные стабильно использовать эффект массы в атмосфере. Элегантные лазоревые суда около тридцати метров в длину. Один из них регулярно доставлял колонисткам снаряжение из родных миров, второй использовался для путешествий по планете (а также для экстренной эвакуации, если с посёлком случится что-то нехорошее).
Спрашивается, что забыли азари на планете в чужом скоплении, в десятке переходов от родины? Они что, не могли себе найти морской курорт поближе?
Даже несмотря на то, что саларианцы за Орст не слишком-то цеплялись, и вполне могли толкнуть по сходной цене при необходимости, шансов его аннексировать не было. Никаких. Слишком длинное транспортное плечо.
А если азари хотели привыкнуть жить бок-о-бок с другой расой (и приучить к тому же новых партнёров) — им нужно было заселяться в саларианские города, а не строить свои. Со шпионажем — те же самые соображения.
У такого поселения могла быть только одна настоящая причина для основания. Один переход от Сур’Кеша. Один бросок в самое сердце столицы Союза.
Азари, конечно, пацифисты. Главной ценностью их культуры является компромисс. И на прямое насилие они пойдут только в самом крайнем случае.
Но о новых соседях (а для азари они — новые, это саларианцы уже воспринимают синекожих, как неотъемлемую часть Вселенной) такого сказать нельзя. Они короткоживущи, а потому крайне импульсивны. Они очень быстро думают и очень быстро реагируют. И очень склочны — их кланы постоянно выясняют отношения между собой. Поэтому крайний случай может наступить довольно-таки скоро (по меркам азари).
И в этом случае острый клинок возле сердца слишком нервного соседа может оказаться насущной необходимостью. Для мирных переговоров, разумеется. С помощью доброго слова и челнока, набитого ядерными бомбами, можно сделать гораздо больше, чем с помощью одного только доброго слова.