Только что был здесь изуродованный труп саларианца, валяясь в грязи лицом вниз — и вдруг исчез. Во всяком случае, для глаз наблюдателей с орбиты. Только красная молния пронеслась в сторону корабля.
Разумеется, они не поверили, что с ним «всё в порядке и нужно просто осмотреть место катастрофы». Разумеется, потребовали видеосвязи, а когда Мордин отказался — немедленной посадки. Получив отказ и на это требование, Коллекционеры открыли огонь.
Правда, к их чести стоит заметить, что стреляли не на уничтожение. Всего лишь пытались повредить двигатели и заставить его совершить вынужденную посадку. Интересно, они забыли, что прежний Зум мог бы вывести всех преследователей из строя одним «чарджем»? Или уже догадывались, что он сейчас ограничен в возможностях, раз использует корабль, а не бегом добрался до места взрыва?
Но не так-то просто попасть по кораблю, который оптимизирован для малозаметности, использует все возможности ядра эффекта массы, и при этом пилотируется существом с тысячекратно ускоренным мышлением. «Дельфин» выписывал в пространстве такие кренделя, что даже у привычных ко всему «Очей» его изображение двоилось и троилось в сенсорах. В конце концов его всё же подстрелили и он начал снижаться… но за секунду до этого пилот исчез, чтобы появиться уже на краю кратера от недавней бомбардировки.
Короткий «вздох» — всё тело окутывается молниями перезарядки. Здесь, в эпицентре, всё ещё действует поле Обелиска, и он наконец-то может заново почувствовать себя живым… то есть, как раз мёртвым. И очень вовремя — с неба уже пикирует новый десяток «Очей». Не-не-не, ребята, как-нибудь потом.
Несколько мгновенных перемещений, чтобы сбросить их с хвоста… ага, вот здесь под слоем расплава есть обломок… нет, этот большой слишком… прочь от него… а вон там, в двух километрах от кратера — в самый раз… и его даже откапывать не понадобится, он просто упал в лес…
Кусок Обелиска был около двух сантиметров в диаметре. На нём уцелел один-единственный символ из инопланетного алфавита, которым был исписан артефакт.
Он был слишком мал, чтобы в полной мере осознавать себя и строить планы. Этот осколок просто хотел жить — ну, в том смысле, в котором его вообще можно было назвать живым. И ещё он хотел восстановить целостность, снова стать большим и сильным.
«Сделай нас единым…» — умолял голос в голове.
— Не волнуйся, малыш. Я о тебе позабочусь…
Снова войдя в чардж, Зум проткнул осколок пальцем, дезинтегрировав часть его и создав что-то вроде кольца, которое, осмотрев, зашлифовал и надел.
Пусть тьма с небес на нас падёт…
Свет умирает, ночь грядёт…
И Чёрною моей рукой —
Нарушим мёртвых мы покой!
Серан невольно вздрогнула, когда на панели замигал входящий сигнал. Шёл он всего лишь от одного маленького сообщества центурионов, работавших на Леонисе. Но обычно пробуждённые решали свои вопросы между собой, хотя за их переговорами следили кураторы из числа Коллекционеров, но сами они наверх обращались крайне редко. И командующая догадывалась, что могло их заставить обратиться сразу на самый верх, минуя инстанции.
Тем более, что это был не цифровой запрос, а входящий видеосигнал с пометками «в реальном времени» и «со звуковым сопровождением». Центурион хотел показать ей нечто, что он видел своим видеоискателем прямо сейчас.
«Принять», — скомандовала Серан через импланты.
— Мордин? Это ты? Что с тобой произошло? Ты меня вообще понимаешь?
Зум сильно изменился за прошедшие несколько часов. Он стал выше, массивнее, его плоть посерела и покрылась многочисленными жёлтыми наростами — колониями некроморфных бактерий. Большие прозрачные саларианские глаза провалились внутрь, оставив пустые глазницы, в которых пульсировали заряды статического электричества. Рот зарос, и всякий раз, когда монстр его открывал, кожа на нём растягивалась и лопалась. Он также перестал размазываться в постоянных вибрациях — хотя учитывая, как Зум теперь выглядел, возможно, ему бы стоило это сделать.
— Извини, Серан, ты кажется кое-что забыла. Я не могу тебя увидеть или услышать — центурионы не снабжены видеопроекторами и не имеют голоса. Поэтому придётся ограничиться односторонней связью. Слушай внимательно. У нас не так много времени — скоро тут будут десантники Ярсена и мне придётся убраться, так как я не хочу выяснять с ними отношения.