Орлиное Зрение.
То же самое многомерное восприятие, которое позволяло пилотам Кобола прокладывать курс через изнанку пространства. Разум Зума существовал в определённой степени вне его тела — представляя собой энергетическую многомерную конструкцию, сгусток некого поля. Как и у кобольцев, первоначально за создание этого сгустка отвечали гены тела — но когда он полностью сформировался, то от тела почти не зависел.
Именно это внетелесное существование позволило им бежать из пасти Обелиска — такой же многомерной сущности, только куда более огромной и мощной.
Разумеется, их «Орлиное Зрение» не было одинаковым и взаимозаменяемым. Кобольцы, вероятно, ничего не ощутили бы при проходе через Ретранслятор, а Зум не смог бы самостоятельно осуществить прыжок на тилиумном двигателе. Но хотя эти «внепространственные машины» решали разные задачи, работали они на одних и тех же физических принципах.
И иногда эти принципы могли пересечься. Например, если в червоточину, созданную с помощью Обелиска, войдёт бегун в чардже, чей разум целиком находится в невещественном состоянии, да ещё переплетён с такой же невещественной сущностью своего кольца. Которое часть потомка того же Обелиска.
«Тогда нужно лететь на „Рапторе“ с тандемом», — сделал быстрый вывод Идрис.
«У них сейчас лучшая дальность — полсотни светолет, — вздохнул Мордин. — А дожидаться, пока они научатся прыгать дальше — мы не можем. Если же взять обычный кобольский сверхсветовой корабль, то прежде чем он доберётся до Крофта, весь его экипаж перережет себя и превратится в некроморфов».
«Заэкранировать кольцо никак нельзя?»
«Можно, но не нашими средствами. Их энергия распространяется через многомерное пространство, поэтому никакие трёхмерные препятствия её не задержат».
«Так… а просто приказать кольцу перестать излучать — ты не можешь? Пригрозив уничтожением, например… У Обелисков ведь явно есть пассивный режим, кошмары на Колониях начались далеко не сразу… да и доставить их сайлоны бы просто не смогли, если бы постоянно сходили с ума от близости».
«Могу, но при этом я сам останусь без энергии. У кольца только два режима — излучать и не излучать. Уменьшить радиус воздействия мне пока не удаётся, хотя я работаю над этим».
«Но ведь не двигаясь, ты можешь обходиться без него довольно долго?»
«Могу, но тут порочный круг. Чтобы подавлять естественное желание кольца создавать ЗКТ, мне нужно волевое усилие. А это усилие съедает энергию. Как только я перестану на него „давить“, оно сразу же начнёт снова создавать поле».
«То есть вариант отправить тебя в стазис или в анабиоз отпадает… И сколько времени ты сможешь его удерживать на ранее набранных запасах?»
«Минуты три. Может быть пять, но тут уже не гарантирую».
«Нам нужен бейзстар», — заключил неожиданно Зум.
«Хм… а неплохая идея!» — Мордин сразу осознал, какой потенциал кроется в этих трёх словах.
В самом деле, это был едва ли не единственный корабль, способный транспортировать его на дальние расстояния без побочных последствий. Если сойдёт с ума экипаж из гуманоидных «манекенов» — тем лучше, меньше работы. На центурионов ЗКТ не действует. Некроморфы, если таковые появятся, Зуму не страшны. Гибрид свихнуться не может, поскольку он и так находится в постоянном контакте с Обелиском, куда уж дальше.
Правда, там же ещё и сотни рейдеров. Наполовину органических. С атомными и тилиумными бомбами. Причём неважно, поумирают они, или просто сойдут с ума — если начнут крушить весьма хрупкий звездолёт изнутри, тот не продержится и минуты.
«Мелочи. Пройдёмся в чардже по ангарам, выведем из строя их вооружение и двигатели».
«Может это и не понадобится делать, — добавил Идрис. — Мы теперь знаем все сайлонские коды и можем передать им сигнал от центурионов или других рейдеров на срочную эвакуацию с носителя».
«Тогда осталась одна мелочь. А где мы вообще возьмём бейзстар, чтобы его захватывать?»
Вообще-то Обелиски могут не только превращать живую плоть в мёртвую, но и наоборот. Для них это — как переключить рубильник — что туда, что обратно. Чем они иногда пользуются, воскрешая особо нужных для их планов органиков. В отличие от Жнецов, им даже не нужны для этого клонированные тела и импланты. Хотя то и другое весьма облегчает процесс, но для производства тела, не отличимого от оригинала, сгодится любая некромасса, а для загрузки сознания — достаточно, чтобы в момент смерти субъект находился в поле Обелиска.