— Возможно, стоит подождать пробуждения командующего Явика? — предположил протеанин. — Я… несколько сбит с толку. Мне трудно представить всё, что случилось… я не могу принимать решения за всех, это превышает мой уровень…
— Нет. Я пока не могу доверить этому существу пробуждение аватара. Он ведёт себя слишком подозрительно.
— Что ты имеешь в виду, «Победа»?
— Это долго объяснять устной речью. Используй терминал.
Мариан прикоснулся к колонне. Его окутало светом — и хотя Мордин знал, что это всего лишь передача информации, казалось, что протеанина ударило током. Он инстинктивно отшатнулся и тяжело сполз по стене.
— Не может… не может быть… Нет… Целый цикл совсем впустую…
— Полностью с вами согласен, — холодно заметил виртуальный интеллект. — Показанного этим существом быть не может. Ваших полномочий достаточно, чтобы дать санкцию на его уничтожение. Даёте?
— Погоди… — протеанин поднял руку, — сколько лет прошло по твоему таймеру? Он врёт про эти тысячелетия?
— Нет, в этой части его информация точна. С момента закрытия капсул прошло 19 512 лет Сомарта.
Сомарт — это имя, которое носила планета Эден Прайм в протеанском цикле.
— Больше сорока тысяч лет Цитадели… Нет… всё же было как будто минуту назад… Но… Жнецы ведь ушли?
— Если гипотеза о циклах Жатвы верна, то да. Если сведения так называемого Зума о внешнем мире верны, то да. Я жду вашего решения…
— Мне нужно увидеть своими глазами… Выход на поверхность сохранился?
— Лифт не работает, но есть проход, который, по его утверждению, он проделал с поверхности сам. Однако, если вы последуете за ним, я не смогу гарантировать ни вашей безопасности, ни вашего рассудка. Вполне возможно, что на поверхности ожидают силы Жнецов, чтобы подвергнуть индоктринации всех, кто выйдет. Поэтому, если вы вернётесь живым, ваше мнение по поводу судьбы остальных капсул не будет приниматься во внимание.
Мариан приподнялся. Его тело сверкнуло зелёным биотическим светом, а четыре глаза сфокусировались на терминале.
— В таком случае я приказываю пробудить командующего Явика немедленно. Повинуйся, машина!
Вышедший из стазиса Явик оценил ситуацию гораздо оперативнее, и не стал тратить время на отрицание очевидного.
— Сколько выживших? — деловито спросил он, как только смог говорить и получил краткий вводный инструктаж.
— Шестьдесят шесть. Четырнадцать мужчин, включая вас, и пятьдесят две женщины.
— Слишком мало. Минимальное генетическое разнообразие для возрождения Империи — тысяча двести протеан. Нам осталась только месть.
Мордин мог бы опровергнуть это заявление. Для лучшего в галактике генетика восстановить разнообразие на основании 66 образцов не составляло особого труда. Если, конечно, все спящие не принадлежали к одной и той же кладе — но тогда и плановый миллион не гарантировал получения здорового потомства.
— Нужно осмотреть отключенные капсулы. Возможно, уцелела ДНК умерших.
— При регулярном перегреве? Маловероятно, — качнул головой Явик. — К тому же понадобятся навыки экстракции ДНК, клонирования, и горы специального оборудования, которого на базе нет.
— Оборудование имею. Навыками владею. Каждый полный геном и даже фрагменты генома пригодятся.
Явик только средние глаза к небу поднял — даже у него с трудом укладывалась в уме концепция саларианца-генетика.
Шестая нить памяти
Прошло дней пять с момента пробуждения первого протеанина. Из стазиса всё ещё вышло только семеро, включая Мариана и Явика. Половина мужского коллектива, женщин пока не трогали. Не потому, что процедура была слишком сложной или опасной — Мордин уже так освоился, что мог проводить её с закрытыми глазами. А потому, что пробуждённых надо было чем-то кормить. Протеанский метаболизм, конечно, медленнее саларианского — зато средний протеанин раза в три тяжелее, и все они поголовно биотики, что увеличивает аппетит ещё в разы.
А самое главное, протеане оказались не просто хищниками, а живоядными хищниками! С одной стороны, их организмы были довольно непереборчивы в еде. Они могли питаться животными, рыбой, насекомыми, в том числе и инопланетными… понятие аллергии им было незнакомо, большинство органических ядов расщеплялось без особого труда, а симбиотические бактерии позволяли усваивать почти любые аминокислоты, даже правосторонние.
С другой стороны, еда должна быть живой. В смысле, ещё шевелиться! Мясо существа, убитого и разделанного заранее, до трапезы, воспринималось как падаль, и немедленно отторгалось, даже если протеанин заставлял себя засунуть его в пасть (а это было для них неприятно и отвратительно). О растительной пище или белковых концентратах, по понятным причинам не могло быть и речи.