Он ещё никогда так не ошибался.
Первый же прыжок зонда дал весьма интересные результаты. На всякий случай Мордин отправил второй зонд — сверить показания. Разница была совсем небольшая. Для полной уверенности следовало только просмотреть показания самого переброшенного зонда. Экстранета, увы, в этом веке не было, украсть не у кого, а выращивать отдельный терминал для минутной связи Мордин посчитал избыточным барством. Тем более, что на него ушло бы больше половины всего элно, собранного на Кване.
Третий и четвёртый «ежата» прыгнули одновременно. Точно — два распределённых заряда… толчок… потом — магнитная вспышка. Он переслал данные на терминал Идриса.
— Видишь то же самое?
— Хммм… Я не знаю, что видишь ты, — задумчиво протянул Ису, — но я вижу срабатывание почти стандартной электрической катапульты.
— Да, да! — Мордин не знал, прыгать ему на месте от радости, или биться головой об стенку в досаде на собственную тупость. Это же надо — четырнадцать лет придумывать самые безумные теории, когда решение было буквально под рукой и понятно любому школьнику! Импульс нужно придавать ДО перехода.
Ретранслятор заряжает пролетающий корабль, потом создаёт электростатическое поле, тянущее его «вперёд», вдоль рогов.
А затем антибиотическое поле и поле самого обычного технического эффекта массы наваливаются одновременно, так что техническое поле банально не успевает отнять избыток импульса и передать его генератору. Нужно только подобрать напряжённость масс-поля в стартовой области, при которой импульс корабля без поля будет равен импульсу безмассового пакета частиц в поле — тогда когерентность обеспечивается законами сохранения.
При коэффициенте поля массы около шестнадцати порядков (в десять миллиардов раз выше, чем доступно цивилизациям Цитадели), перемещаемое тело достаточно разогнать всего до трёх метров в секунду.
Он стремительно нырнул в сияющее ядро древней машины — без тени страха, любопытство его полностью вытеснило.
И прежде, чем мир вокруг перестал существовать, скоробиотик успел увидеть и запомнить показания приборов. Да — электрический заряд на корпусе и сразу после него — ускоряющий толчок! Тайна Ретрансляторов была у него в руках!
И снова мысли, растянутые резиновой лентой на нескончаемые парсеки. И снова явное ощущение, что он не один на этой космической беговой дорожке.
Только на сей раз оно не бежало рядом. Он чувствовал взгляд за спиной — тяжёлый, подавляющий, гипнотизирующий. Массивная тень накрывала его, и он не мог обернуться, не мог взглянуть в глаза чудовищу, которое следовало за ним.
— Кто ты? Назови себя.
— Я могу назваться тебе тысячами имён, но что это изменит?
Низкий резонирующий голос заставил вибрировать всю космическую струну. Это могло бы напугать неопытного бегуна, но после почти приятельского разговора с Чёрным Флэшем Мордин ко многим вещам стал относиться иначе. Глюком больше, глюком меньше…
— Я мог бы принять тысячи обличий, но что это изменит? Я был кораблём, астероидом, вспышкой света, женщиной, мужчиной, ребёнком, и вещами, для которых у вас, несчастные органические фрагменты, нет даже названий. Ты можешь гордиться, что для общения с тобой я не надеваю масок.
— Вопрос «кто ты» бессмыслен?
— На твоём уровне понимания — да. Как слепой, ощупывающий слона, ты можешь осознать лишь различные части меня. Целого ты никогда не увидишь, тебе его даже нечем увидеть!
— Тогда спрошу — чего ты хочешь?
— Ты пользуешься моей сетью. Пришло время заплатить.
— Твоей… сетью? Ретрансляторы?
— Да. Сеть, которую вы называете Ретрансляторами, хотя не понимаете ни её принципов работы, ни истинного назначения. Ты проходил через неё в будущем, ты проходишь через неё в настоящем, которое для тебя прошлое. Пора заплатить за проезд, Мордин Солус.
— Куда ни кинь — все умные. Все знают и понимают. «Серая Зона», Чёрный Флэш, теперь ты. Один Мордин ничего не понимает. Но всем от него что-то нужно.
— Ты не должен понимать. Ты должен повиноваться.
— Знакомая риторика. Называешь Ретрансляторы своими. Жнец?
— Ещё одно слово, которое ничего не означает. Слово, придуманное протеанами, для обозначения того, что они не могли понять. Твоё понимание сущности и смысла Жнецов полностью ошибочно. Поэтому использование такого слова я расцениваю, как оскорбление. Тем не менее, я имею некоторое отношение к ним.
— Забавно. Маленькая лягушка может оскорбить великое?
— У нас нет так называемой «гордости». Я сказал, что расцениваю как оскорбление, а не оскорбляюсь. Используя неверные, а тем более эмоционально окрашенные определения, ты всего лишь отравляешь собственные когнитивные схемы. Я же остаюсь равно недосягаем для твоих мыслей, слов или действий.