Лерка раскрыла рот.
- Но, судя по вашему рассказу, Андрей, пока ничего толком не получилось. Я попробую разобраться, извините.
Казанков в нетерпении сел за компьютер.
Мир для него перестал существовать...
За домом был парк.
Дорожка, выстланная камнем, убегала в небольшую рощу, состоящую из молодых дубов и клёнов, через несколько десятков метров она упиралась в пруд. В это время года листва уже активно опадала: оранжевые и ярко-жёлтые листья сплошь покрывали траву меж деревьями.
Андрей брёл по дорожке по направлению к пруду. Его нагнала Валерия.
- Час от часу не легче, - сказал он рассеянно.
- Знаешь, при таком повороте нам здесь недолго осталось вкушать гостеприимство. Даже авторитет Ромы не спасёт.
- Ты думаешь?
- Без базара.
Его всегда раздражали эти её жаргонные словечки, но такова была Лерка. Он ловил себя на мысли, что это заводило. И от этого он раздражался ещё больше.
Она вдруг остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Он посмотрел в её - смело, так, как не смог бы посмотреть ни один мужчина, которых она когда-либо встречала.
Её губы были очень близко...
...Они вернулись на площадку перед домом как раз в тот момент, когда щёлкнул замок калитки - это Арсений.
Лерка держала руку Андрея в своей, вид у неё довольно был глупый.
- Я отогнал машину в лес, - сказал Арсений. В руках у него были документы. Только тут Андрей заметил, что в мангале у забора курится дымок.
Дворецкий подошёл и бросил документы на горящие угли.
- Палёная тачка, - он сплюнул в мангал, блеснув золотым зубом. Дворецкий не всегда был дворецким.
Когда бумага прогорела, он старательно разровнял золу, разбивая комочки от пластика.
- Арсений, я бы хотел вам кое-что объяснить, - начал было Андрей, но дворецкий перебил его.
- Я вчера говорил с хозяином. Вы и ваши друзья - можете оставаться здесь так долго, сколь вам это необходимо. Если вам будет нужна машина - в гараже выбирайте любую.
- Но я...
- Ужин будет через полчаса.
Арсений удалился.
Лерка хихикнула.
Они не успели войти в особняк - навстречу вылетел Казанков.
Он был явно не в себе.
- Друзья мои! Я, кажется, понял, в чём дело. Я понял, где ошибка! Идёмте, идёмте со мной.
Все трое быстро поднялись на второй этаж. На мониторе компьютер рисовал какие-то кривые.
- Вот, смотрите. Бекман поднял энергию настолько, насколько смог, и получил то, что получил. Но поднимать энергию нужно было одновременно с частотой! Так он и получил половинчатый, неудовлетворительный результат. Сканер ловил цепочки структурных алгоритмов, но вытягивал в синтезатор их не целиком, а частично. АБК перегревалось, потому ему что не хватало тактовой частоты. Но эта схема - смотрите - и не могла дать большую частоту, потому что в ней оказалась конструктивная ошибка! Вот, неверное значение ёмкости, видите? Здесь уже лучше убрать эту ёмкость совсем, и схема бы заработает на чистой индуктивности.
Я смотрел статистические данные, и в некоторых меня насторожил ещё один момент. АБК перегревалось по той простой причине, что поток фотонов увеличился не пропорционально расчётам. Не в два, как должно быть, а аж в восемнадцать раз! Мне пока непонятно, но возможно это связано как-то с неожиданной более низкой плотностью предметов. Вы говорили, Андрей, что этот ствол - он как будто висел, так? Ну вот, ах да, это скорее следствие завышенного потока. Очень возможно, что при увеличении частоты этот параметр войдёт в норму и перекос исчезнет.
- Павел Юрьевич, если вот вы говорите, что достаточно изменить решение схемы, и машина заработает? - спросила Лерка.
- Ну, да. Должна заработать.
- А если этот самый поток...этих... фотонов не уменьшится, а наоборот - увеличится? Что тогда?
- Не знаю... Нет, не должно быть, я всё рассчитал верно. Должна произойти саморегуляция.
Вечером того же дня в гостиной произошёл спор.
Тема спора была стара, как мир - ответственность перед человечеством, а повод дал включённый Леркой телевизор. Шла обычная передача формата "круглый стол", коими богат эфир последнее время.
- Ну нельзя всю ответственность возлагать на учёных, милая девушка, - Павел Юрьевич ходил по каминному залу, как маятник метронома, - Оппенгеймер, Пастер, Нобель - они были прежде всего учёными, а учёный - это человек, одержимый наукой, понимаете? Кроме науки его ничто не интересует. А вот военные - другое дело. Не зря в развитых странах никогда не ставят во главе армии военных. Исключительно гражданских!
- О-хо-хо, Павел Юрьевич! Неужели Вы думаете, что политики чем-то лучше военных? Ну, разве что вместо кителя - костюм, и нет блестяшек на лацканах...