К. Т. Линкольн встала.
— Что бы и для кого ты ни делал, не звони мне больше, Ник. Я никогда не раскапывала этих документов от жюри. Я не встречалась с тобой здесь сегодня. Я видела тебя только раз за последние три года, в денверской забегаловке, в прошлый вторник: там меня засекло слишком много людей, а телефон забегаловки пришлось сообщить в диспетчерскую. Но это последнее место, где я тебя видела. Если кто спросит, я скажу, что ты выпрашивал денег, а я не дала. А потом мы несколько минут мололи языками, вспоминали прошлое, и я решила, что наша совместная служба на самом деле немногого стоит. Прощай, Ник.
— Прощай, — рассеянно сказал Ник, затем открыл досье с документами по расследованию автокатастрофы и принялся разглядывать диаграммы и фотографии последствий пожара, унесшего жизни пять человек, включая и его жену. — К. Т… какой законспирированный киллер по доброй воле согласится погибнуть в сотворенном им же пожаре? Как это…
Но К. Т. Линкольн уже ушла. Ник говорил сам с собой в полутемном помещении.
В воскресное утро серый вертолет «сасаяки-томбо» — «шепчущая стрекоза» — коснулся плоской крыши бывшего молла на Черри-Крик, ныне кондоминиума. Точнее, он приземлился там. Этот вертолет был более крупным и совершенным, чем тот, в котором Ник летал на Рейтон-Пасс.
Хидэки Сато выпрыгнул из машины и тщательно обыскал Ника. Оружия при нем не было. Сато просмотрел небольшую спортивную сумку, где тоже не было оружия, хотя и лежали шесть магазинов с девятимиллиметровыми патронами. Потом он вытащил и распечатал объемистый почтовый конверт. Там лежал «глок» Ника — без обоймы, без пули в патроннике, разобранный.
— Как вы и просили, — заметил Ник.
Сато запечатал конверт и ничего не ответил. Взяв спортивную сумку, он жестом пригласил Ника в вертолет. Наверху неторопливо вращались большие, необычного вида винты.
Ник оказался в тесном отсеке вроде шлюза, явно с МР-сканером: такие сканеры стали необходимыми после того, как фанатики-джихадисты обнаружили, что во все полости тела можно насовать пластида. Потом они прошли через еще одну дверь и очутились в небольшом роскошном помещении (умеренно роскошном — сёдзи, татами, цветы) — точь-в-точь комната Накамуры в особняке на Эвергрин, если бы не широкие многослойные окна. Накамура сидел во вращающемся кожаном кресле за лакированным столом, стоявшим под двумя из этих окон.
Ник видел миллиардера девять дней назад, когда после беседы его наняли для расследования, — ему казалось, что прошло гораздо больше времени, — и Хироси Накамура выглядел точно так же, вплоть до тщательно расчесанных на пробор седых волос, наманикюренных ногтей, черного костюма и узкого черного галстука. В этом небольшом пространстве стояли другие, удобные на вид кресла и диван, но Накамура не пригласил Ника сесть. Сато тоже остался стоять — достаточно далеко, чтобы выглядеть подчиненным, и достаточно близко, чтобы защитить босса, если Ник бросится на него. Реконфигурируемый слой умного гипса на руке Сато был тонок и гибок настолько, что не выделялся под темным пиджаком.
— Рад видеть вас снова, мистер Боттом, — сказал Накамура. — Мистер Сато сообщил мне, что у вас есть просьба. Я сегодня отправляюсь в Вашингтон, округ Колумбия, и мой частный самолет должен вылететь из Денверского международного аэропорта через пятнадцать минут. У вас есть полторы минуты для изложения своей просьбы.
— Мой сын попал в серьезную неприятность в Лос-Анджелесе, — начал Ник. — Его жизни угрожает опасность. Мне нужно попасть туда, но у меня нет денег на самолет. На машине не доехать, а грузовые конвои на запад пассажиров не берут. Но если бы даже брали, у меня и на это нет денег.
Мистер Накамура чуть-чуть наклонил голову вбок.
— Я пока еще не слышал вашей просьбы, мистер Боттом.
Ник набрал в грудь побольше воздуха. У него оставалось меньше минуты.
— Мистер Накамура, вы обещали мне пятнадцать тысяч долларов — старых долларов если я раскрою убийство вашего сына. Я близок к раскрытию. Думаю, что я мог бы назвать имя убийцы уже сейчас, но мне необходимо окончательное подтверждение. Я хотел попросить у вас денег на билет до Лос-Анджелеса — семьсот старых баксов прямо сейчас вместо пятнадцати тысяч обещанных. Но туда больше не летают ни пассажирские, ни транспортные самолеты. И оттуда тоже.
Накамура ждал. Он ни разу не взглянул на свой «ролекс», но на фонаре кабины был виден черный циферблат с секундной стрелкой.
— У «Накамура энтерпрайзиз» есть регулярные рейсы в Лас-Вегас, — продолжил Ник, чувствуя, как пот стекает по его животу. — Я проверил. В Лас-Вегасе я смогу добыть транспорт — частный самолет, джип, что угодно, — чтобы добраться до Лос-Анджелеса и найти сына. Я прошу вас зарезервировать для меня место на одном из ваших грузовых или курьерских самолетов, если возможно, сегодня, и выдать вперед триста баксов — старых долларов, чтобы я мог заплатить за последний отрезок пути. Клянусь вам, что назову имя убийцы вашего сына, когда вернусь. Остальные деньги можете оставить себе.