Но практическая сторона ее должна была спросить:
— Ты не думаешь, что тренировка помешает моему выздоровлению?
— Главное — осторожность и умеренность, и, конечно, одобрение Элвина, — сказал мистер Форкл. — Я уверен, что тебе придется ограничиться более простыми упражнениями и более короткими интервалами… и, очевидно, ты сможешь тренироваться только левой рукой. Но честно, будет лучше для тебя стать немного более симметричной.
Со всем этим она могла жить.
Она провела пальцем по драгоценному браслету и посмотрела на Тинкер.
— Спасибо.
Щеки Тинкер густо покраснели, она отвела взгляд и кивнула.
— Что ж, — сказал мистер Форкл, доставая следопыт, — мне очень не хочется хватать эти блестящие приборы и бежать, но я должен успеть на встречу с Советом. К тому же, семья мисс Фостер ждет, и я уверен, что ей не терпится их увидеть.
«Не терпится» было преуменьшением.
Но сначала она должна была спросить Декса:
— Ты не против остаться здесь?
Он оглядел лабораторию.
— Думаю, посмотрим, что тут у нас.
Декс помог ей обменять ее обычный герб Руен на новый аннулятор, и Тинкер протянула ей серебряную коробочку с двумя полными наборами приспособлений в форме ногтей на случай, если что-то случится с первым набором. И девушка чувствовала себя немного шпионом в одном из тех фильмов, которые любил ее отец… человеческий отец… со всеми этими причудливыми приспособлениями.
Но больше всего она чувствовала себя готовой.
— Желаю хорошо провести время, — сказал мистер Форкл Дексу и Тинкер, поднося кристалл к свету и протягивая Софи руку. — Пойдем, мисс Фостер. Давай отведем тебя домой.
***
Первое, что услышала Софи, был рев — достаточно громкий, чтобы сотрясать медленно твердеющую землю — за которым последовали громкие крики, когда в поле зрения появились обширные пастбища Хевенфилда.
Софи дала себе секунду, чтобы оглядеться: океан мерцал за живописными скалами, его темно-синие волны испещряли отблески теплого послеполуденного солнца. Тонкие ветви дерева Панакес Каллы разбрасывали розоватые, пурпурные, голубоватые лепестки по холмам. И ее дом с хрустальными стенами, золотыми колоннами и сверкающим куполом… такой роскошный, каким она когда-то не представляла свое жилье, но теперь каждый сверкающий дюйм казался ей домом.
Так же, как и следующий сотрясающий землю рев. И следующий раунд криков. Потому что одной из любимых вещей Софи в Хевенфилде было постоянное приключение.
— Полагаю, это горгодон? — сказал мистер Форкл, когда Софи повернулась, чтобы идти по усыпанной цветами дорожке, которая вилась мимо загонов с пушистыми динозаврами, скачущими сасквотчами и прочими существами, каких только можно вообразить.
— Да. Похоже на время кормления.
Пастбище показалось Софи еще дальше, чем она помнила, тропинка стала круче, солнце припекало сильнее, и через несколько минут голова у нее закружилась, и закапал пот. Но она не замедлила шаг. Даже ускорилась, когда подтвердила, что один из голосов принадлежал Грэйди, и она практически бежала к тому времени, когда они обогнули последний поворот и достигли широкого гребня, усеянного валунами, и продуваемыми ветром деревьями, где команда гномов и карликов построила загон для горгодона из арочных кусков стали, расположенных плотно связанным куполом.
Загон был гораздо более похож на клетку, чем любое другое пастбище Хевенфилда. Но искривления и вмятины на металле доказывали, насколько необходима эта дополнительная безопасность, каждая из которых была сувениром с того момента, когда горгодон ударил своим мускулистым телом по бокам или зазубренным хвостом или попытался прорваться сквозь прутья длинными изогнутыми клыками.
Софи всегда требовалось время, чтобы привыкнуть к виду огромного зверя с мордой рептилии, львиными лапами и острыми крыльями. И горгодон уставился на нее своими узкими желтыми глазами… но только на секунду. Затем он повернулся к полудюжине гномов, окружавших ограду, рыча на каждого из них, прежде чем остановиться на Грэйди, который стоял рядом с корзиной с плодами похожими на фиолетовые дыни.
Осколки подобного фиолетового плода усеивали землю как внутри, так и снаружи ограды, а серая туника Грэйди была забрызгана фиолетовой мякотью. Но это не помешало ему схватить еще одну дыню и закричать:
— Сейчас.
Все шесть гномов полезли в карманы и стали бросать в клетку крошечные черные шарики, осыпая серебряные перья горгодона.
РЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯВК!