Но он сказал:
— Да, думаю, ты готова.
***
Получив разрешение Элвина на тренировку, Грэйди и Эделайн тоже запрыгнули на борт.
И Сандор сделал это официальным.
Первый урок Софи должен был начаться на следующий день после утреннего приема лекарств… единственное, в чем все были согласны. Последовали долгие споры о том, кому из телохранителей следует преподавать, и какие именно уроки, и Софи решила не вмешиваться, довольствовавшись тем, что сидела на диване и смотрела, как Сандор, Бо и Тарина размахивают оружием, пытаясь перещеголять друг друга.
У нее было чувство, что препирательства телохранителей теперь станут неотъемлемой частью ее дня, и была этому рада. По крайней мере, они будут сводить друг друга с ума так же, как и ее.
— Не участвуешь в мое-обучение-лучше-чем-твое-обучение? — спросила Софи, когда Флори подошла и села рядом.
Флори покачала головой.
— Большую часть моей защиты нельзя преподать тем, кто не принадлежит к моему виду. Но у меня другая просьба.
— Все, что угодно, — ответила Софи.
Для племянницы Каллы ответ всегда был «да».
Щеки Флори вспыхнули, она взъерошила выбившуюся из косы прядь волос.
— Я… надеюсь, ты позволишь мне спеть тебе.
— Ты имеешь в виду, когда Калла пела деревьям, чтобы они поправлялись? — спросила Софи.
— Я понимаю, что есть существенная разница, — заверила ее Флори. — Но… верю, что у всех нас есть песня внутри, даже если мы не думаем об этом как о музыке. В каждой жизни есть ритм дыхания и сердцебиения, и эта мелодия должна быть обращена к силе, утешению и исцелению. Я знаю, это может показаться глупым, но…
— По-моему, звучит… мило, — пообещала Софи, жалея, что не может придумать лучшего слова. Тот факт, что Флори предположила это, чувствовался… немного похоже на возвращение Каллы. Глаза Софи горели, когда она прошептала: — Спасибо.
Флори сверкнула зелеными зубами. Но улыбка увяла, когда она добавила:
— Твоя мама также рассказала мне про эхо. И… я ничего не знаю о таких вещах. Тьма всегда будет тьмой для меня. Но интересно, смогу ли я спеть эху перед сном. Если нет, возможно, я смогу смягчить мелодию.
— Стоит попробовать, — сказала Софи, и в ее груди вспыхнула новая искра надежды, когда Флори встала и посмотрела на нее.
Крошечный гном прижала левую руку к перевязи Софи, а другой потянулась к ее лицу.
— Можно? — спросила она, касаясь пальцами кожи Софи.
Девушка кивнула, и Флори нежно погладила ее по голове, ее пальцы двигались вперед и назад по виску, как ветви, качающиеся на ветру.
— Здесь они причинили тебе боль, не так ли? — выдохнула Флори.
Софи никак не могла выдавить из себя слово «да», потому что в горле у нее застрял ком. Поэтому она снова кивнула.
— Они не знали, насколько ты сильна, — сказала ей Флори. — Но, боюсь, ты тоже забыла. Возможно, я смогу тебе напомнить.
Она закрыла глаза, мягко покачиваясь в каком-то внутреннем ритме, пока ее нежный голос пел мелодию на языке, слишком Древнем для Софи, чтобы полностью понять, но каким-то образом она все же уловила смысл. Слова лились по воздуху, как мед, медленно погружаясь под кожу Софи, наполняя ее сердце теплом и энергией, посылая покалывание по венам.
Это не была ни счастливая, ни сладкая песня.
Она была глубокой, насыщенной и острой.
Песня преодоления бурь.
Гимн подъема и укрепления.
Последняя нота повисла в воздухе, хрупкая, совершенная вещь, которую ни один из них не хотел разбивать, и только тогда Софи поняла, как все остальные притихли.
Она повернулась и увидела, что все смотрят не на нее, а на Флори. Даже Бо уставился на крошечного гнома с намеком на удивление. А Тарина моргала так сильно, что могла бы заплакать… трудно было сказать, учитывая естественный блеск ее кожи.
Элвин несколько раз прокашлялся, прежде чем смог спросить:
— Помогло?
— Не уверена, — призналась Софи, потягиваясь.
Теперь, когда песня закончилась, покалывающее тепло исчезло.
Но она чувствовала… напряжение.
И, возможно, немного меньше боли.
— Думаю, это имеет значение, — решила она.
— Как эхо? — спросила Эделайн, с надеждой ловя каждое слово.
Это было гораздо труднее сказать, но Софи должна была знать. Так что, несмотря на риск, она закрыла глаза и позволила своему разуму воспроизвести некоторые голоса, которые преследовали ее.
И как только голос Гезена зазвучал в ее мозгу, чудовище попыталось пошевелиться.
— Никаких изменений с эхом, — сказала она, делая глубокие вдохи, чтобы взять себя в руки. — Я в порядке, — пообещала она Элвину. — Я была осторожна.