Но навыком дня было видение в темноте… навык, в котором она потерпела неудачу, когда попробовала его в Эксиллиуме. Слишком много кошмаров таилось в тени… и это было до того, как у них появились когти и зубы.
Киф прервал урок, как только почувствовал всплеск страха.
Софи не стала спорить.
Она чувствовала, как шевелится монстр… слышала шепот, который взревел бы, если бы она позволила воспоминаниям взять верх.
— Помни, Краки прикроет тебе спину, — сказал Киф, пока она лежала неподвижно, позволяя Элвину проверить, нет ли признаков регрессии. — И Пушинка тоже, — добавил он, приколов Преттельза ти-рекса рядом с кракеном на ее перевязанной руке.
— Чувак, хватит дурацких названий, — сказала ему Ро.
— Никогда! — сказал Киф, добавив верминиона, которого назвал Нахаленок. — У тебя все получится, Фостер.
Но не получилось.
Они вовремя остановили урок, чтобы блокировать любую боль или повреждения, но также доказали, что монстр жив и здоров.
Несмотря на все успехи, которых ей удалось добиться.
На всю силу, которую Софи обрела за время уроков.
На все ожидания.
На все эликсиры и размытые успокоительные.
На все отвлекающие факторы.
Эхо не стихло. Ни капельки.
— Стихнет, — пообещал Киф.
Элвин сказал то же самое.
Как и Эделайн, когда проверяла Софи, на следующее утро.
Биана сказала ей то же самое, когда пришла со следующим раундом обновлений. Очевидно, остальные ее друзья теперь добавляли кинжалы в свои тренировки. И Волцер планировал работать с некоторыми в рукопашном бою.
Тем временем Софи все еще оставалась на том же месте.
Она знала, что друзья не виноваты. Но… она ненавидела все.
И хотя это было самым контрпродуктивным, она пропустила урок с Кифом в тот день. Она просто… не смогла.
Она сказала, что ей нужно отдохнуть.
Они оба знали, что ей нужно время, чтобы подуться.
И она дулась… долгий день сердитых взглядов, надутых губ и вообще жалости к себе.
Что казалось особенно ребяческим каждый раз, когда ее взгляд останавливался на Фитце. По крайней мере, не она выйдет из наркотического оцепенения и узнает, что потеряла много дней.
И действительно, сколько еще они будут ждать?
«Один день за раз» — это могло означать недели, месяцы, годы до того, как стихнет эхо.
Как ни ужасна была эта мысль, они не могли продолжать игнорировать ее. Иначе что? Они просто отправят Фитца в бессознательное состояние до скончания времен?
Разве они не должны хотя бы разбудить его и рассказать, что происходит, посмотреть, как эхо на самом деле влияет на него, и позволить ему решать, хочет ли он еще успокоительных?
С другой стороны, разве не лучше, что он спит, несмотря на все тревоги и разочарования, с которыми она сейчас живет?
Она изучала расслабленные черты его лица. Мягкое трепетание его длинных темных ресниц. Очарование, когда его руки прижимали мистера Обнимашкина к забинтованной груди.
Я не знаю, что делать.
Она не собиралась передавать слова, но… приятно было их произнести. И он не мог ее слышать. Он даже не вздрогнул. Его дыхание не изменило ритма.
И она сказала ему:
Я очень хочу, чтобы ты проснулся.
Он всхрапнул, что придало ей смелости спросить:
А что, если я просто хочу, чтобы ты проснулся, потому что устала бороться с эхом в одиночку?
Но это был неправильный вопрос.
Что если я хочу, чтобы ты проснулся, потому что я скучаю по тебе?
Она старалась не отвлекаться, старалась не смотреть на красивого мальчика, спящего в углу… на мальчика, на которого Умбра напала, чтобы заставить ее сотрудничать.
Но она ненавидела, когда он был так близко и все еще так далеко.
Она еще секунду смотрела, как трепещут его веки. Затем заставила себя отвести взгляд, понимая, что поднялась на совершенно новый уровень. И пришло время вернуться в прежнее русло.
Завтра она вернется к своим обязанностям. Еще лекарства. Еще уроки. Еще…
Резкий вдох прервал ее планы.
И когда она снова повернулась к Фитцу, его веки не просто затрепетали.
Он моргнул раз.
Второй.
Третий.
И… открыл глаза.
Глава 15
— Как долго я спал? — спросил Фитц хриплым от долгого сна голосом.
Выражение его лица все еще было сонным и невежественным… взъерошенные волосы, моргающие глаза, растянутые в зевке губы… и Софи не хотелось лишать его этой невинности.
Но она собралась с духом.