Для искрящейся крылатой лошади Силвени выдавала потрясающие образы.
И когда на следующее утро Фитц достал свой Импартер и спросил:
— Связываемся с Магнатом Лето? — она, не колеблясь, согласилась.
Магнат Лето воспринял новость лучше, чем она ожидала. Никаких лекций. Никаких вопросов. Никакой заметной реакции. Он просто кивнул и сказал им:
— Я сообщу Совету, чтобы они начали приготовления, — прежде чем его изображение исчезло.
— Приготовления к чему? — спросил Киф, входя в двери Лечебного Центра.
— И, пожалуйста, скажи мне, что это связано с лишней слизью! — добавила Ро.
Фитц застонал.
— Я забыл о следующем Празднике Тины.
Ро усмехнулась.
— Хорошо, что мы нет!
— Но вернемся к моему вопросу, — сказал Киф, остановившись в ногах их коек и подбоченившись. Он некоторое время изучал их обоих, прежде чем его взгляд остановился на Софи. — Какие приготовления делает Лето… и почему Фитцстер выглядит более взволнованным, чем ты?
Она не была уверена, что им позволено говорить ему… но это было намного легче, чем спорить.
Он воспринял новость так, как она и ожидала.
— Ты зря теряешь время, — предупредил он.
— Может быть, — сказал Фитц. — Но если бы твоя мама требовала встречи, ты бы ей отказал?
— Конечно, нет! Но если ты используешь меня в качестве модели для принятия правильных решений, то ты как бы скребешь дно. Особенно решений, касающихся моих родителей.
— Правильно… как вчера все прошло с твоим отцом? — спросила Софи.
— Жалкая попытка сменить тему, Фостер. Расскажи мне больше об этой встрече с Финтаном. Я так понимаю, вы, ребята, планируете пойти на него со всем Мега-Когнатством?
— Да, но мы будем действовать разумно, — пообещала Софи. — А теперь вернемся к твоему отцу. Чего он хотел вчера?
Киф пожал плечами.
— Ой, вы знаете, типичный отец-сыну.
— Что это значит? — надавила Софи.
Он провел рукой по волосам, слегка испортив прическу.
— Он считает, что мой Наставник по Эмпатии недостаточно давит на меня. Поэтому он хочет, чтобы я начал тренироваться вместе с ним, потому что ничто не говорит «хорошая идея», как объединение меня, моего отца и кучу эмоциональных упражнений. Что может пойти не так?
— Э-э, ты сказал ему «нет», верно? — спросила Софи.
— Не в этот раз. — Он опустил глаза и слегка втянул голову в плечи, что иногда случалось, когда он имел дело с отцом. Вся борьба и энергия покинули его, оставив лишь приглушенную оболочку Кифа. — Не надо так волноваться, Фостер, — сказал он.
— Тогда скажи мне, как он заставляет тебя это делать, — парировала она.
Он пожал плечами, вызывающе подняв бровь, и посмотрел ей в лицо.
— Ты смотришь на это неправильно. Мой отец не думал об этом. Ты хоть представляешь, как я могу сделать его несчастным?
— Наверное, настолько, насколько он может сделать несчастным тебя, — заметила Софи.
— Ха… у него тоже есть я, — вмешалась Ро. — И у меня есть паразиты.
— Кстати, — сказал Элвин, с грохотом входя в комнату с серебряным тазиком, который они использовали для тренировок навыков, и подносом с разноцветными бальзамами, — я удивлен, что Лорд Кассиус не связался со мной по поводу очередного раунда желудочных проблем. Это значит, что ты решила быть с ним помягче?
Ро захлопала ресницами.
— Дай ему еще несколько часов.
Элвин поморщился.
— Ты хотя бы расскажешь мне, что дала ему на этот раз?
— Ну и что в этом интересного? — спросила Ро. — Кроме того, это хорошая тренировка! Предатели, которые дезертировали у отца, однажды могут использовать это против тебя. Лучше научиться распознавать.
— К сожалению, я полагаю, что это правда, — сказал Элвин, ставя тазик на пол между койками Софи и Фитца.
— Время тины, время тины, время тины? — спросила Ро, подпрыгивая на носках и хлопая в ладоши.
Элвин кивнул и повернулся к Фитцу и Софи.
— Кто первый?
— Фостер доброволец! — сказал Киф с ухмылкой, которая вполне заслуживала подушки.
— Ты согласна? — спросил ее Элвин.
— Не лучше ли сделать это, зная, что все равно произойдет? — добавил Киф… и это был отличный довод.
Софи бросила на Фитца извиняющийся взгляд и сказала Элвину:
— Готова.
Элвин поставил поднос с бальзамами ей на колени.
— Я бы рекомендовал заткнуть вам носы, — сказал он всем, поднимая ее больную руку и держа ее над тазиком.