Дома в коридоре, она на него буквально напала.
- Андрюша, ты мне нравишься! – заплетающимся языком изливала она ему признание.
- Почему ты на меня не смотришь? – капризно промычала, повиснув на нем, как рыба ”прилипала”. Пока он снимал с нее верхнюю одежду, умудрилась извернуться, поцеловать его в шею и прикусить мочку уха. Парень выдохнул.
- Я смотрю Саша, смотрю, - пытался успокоить ее.
- Врешь ты все! Я с мужиками танцую и пью, а тебе дела нет!
«Вот это да! Начались претензии обиженной жены», - отметил Андрей.
- Так, это ты из - за меня так надралась?
- Даааа! А ты даже не смотришь в мою сторону. Думаешь, я не знаю, что ты девок в туалете шпилишь!? – он настороженно отодвинулся и взглянул ей в лицо.
- Мне плохо… - она отлипла от Андрея, скинула батильоны, и спотыкаясь бегом отправилась в ванную. Он разулся и последовал за ней. Стоя на коленях на коврике, она, положив голову на бортик ванной, прикрыла глаза.
- Совсем плохо? – она положительно кивнула головой в ответ.
Он ушел на кухню разводить соду. Вернулся обратно с большим бокалом рвотного зелья.
- На выпей.
- Я что на девушку не похожа? - плаксиво начала она.
- На пьянь подзаборную, ты похожа. Пей, давай.
Она попыталась сделать глоток и разрыдалась в голос.
- Я папе расскажу. Ты меня не любишь!
- Давай рассказывай, а я посмотрю! - совсем не зло, а так между делом парировал он.
Она глотала рассол. Захлебывалась. Рыдала и опять глотала. Истерика в лучших ее проявлениях. Ему ее стало жалко, в душе защемило, заскулило.
- Санька, ну зачем ты напилась!?
- Я, Алекса!
- Алекса, Алекса, – согласился он.
- Ты совсем, как мой отец, – и новый виток рыданий.
- Тебя когда – нибудь, уже, вырвет? А!
- Я при тебе не могу. Выйди, - он вышел.
”Надо бы переодеть ее”, - в его квартире за три с лишним месяца набралось предостаточно ее тряпья. Вещи занимали целую полку в его шкафу, это то, во что она переодевалась во время уборки. Он регулярно стирал ее трикотажные майки, шорты и леггинсы. Толи она их специально оставляла, толи просто забывала. Найдя майку и шорты, вернулся в ванную. Ее, наконец, вырвало и открыв кран она старалась замыть следы.
- Умойся и переоденься, - выдал ей вещи.
- Я не могу, - она опять стала сползать на коврик в ванной комнате.
Ему пришлось брать бразды правления в свои руки. Смыть с нее косметику было не самым страшным делом, а вот переодеть. Да! Его потряхивало, когда развернув ее лицом к стене, он стягивал с нее кофточку и расстегивал бюстгальтер. Бархатная молочная кожа, тонкие ключицы, крылья лопаток - хотелось всего этого коснуться не только глазами, но и руками, губами. Кое - как переодев, уложил ее на диван.
Спальное место в его однокомнатной квартире одно и пускай диван большой, но как сдержаться. Лучше бы сдал ее отцу! В голову пришла идея - лечь спать в кухне. Он и лег, но быстро понял, что уснуть не удастся. Это каторга спать на узком кухонном диванчике такому здоровому лбу, как он. Недосып преследовал его, а завтра опять работать. Это какой – то ад на земле! И почему такое творится только с ним?! Хлопнул две стопки коньяка, лег рядом с ней на диван, и наконец отключился. Отключился от проблем, мыслей и от сновидений навеянных либидо.
Утром Андрея разбудил звонок в дверь. Автоматом взгляд упал на часы, время – десять утра. Рядом спала девушка. Одеяло сбилось в ногах, Александра разметалась по дивану, закинула на него руку и ногу. Чудное видение - если бы не настойчивый звонок в дверь. Парень встал и в одних боксерах и майке ”алкоголичке”, отправился открывать. В глазок он наблюдал Виктора Петровича, что впрочем, удивления не вызвало. Дверь он открыл, в чем был. Пускай любуется, кажется этого он и хотел. Мужчина вошел, внимательно огляделся.
- Ну-ка, дыхни - ка? – Андрей проделал то, что просили. Мужчина не прокомментировал, видимо удовлетворился.
- Андрей, тебе еще не надоели эти ”гулянки”? – Скворцов, не разуваясь, заглянул в комнату, где спала его дочь в футболке и плавочках.