Родители недоуменно посматривали на смеющегося сына. Отец отмахнулся рукой.
- Бестолочь! Мать успокойся, все у него нормально. Это он с жиру бесится. Главное заранее оповести, когда жениться надумаешь, - проворчал отец, откашлялся и принялся опять за винегрет.
- Ты бы подождал, сейчас все вместе за стол сядем, - цыкнула мать на отца, успокоенная им же.
- Пойду, достану Саньку из бани, пока тут некоторые с голоду не вспухли, - примирительно подвел Андрей и пошел в баню.
Александра лежала разморенной медузой на горячем полке, когда к ней вломился Андрей и оторвал ее от дум. До момента поездки к родителям не думала, что он настроен серьёзно. Думала, что он с ней только пока ее папа давит на него. Но привез к своим родителям – что – то это, да значит …. История с зеркалом очень задела Саньку. Как не крути, а жизнь любого человека на восемьдесят процентов состоит из бытовых вещей и привычек, и только на двадцать из душевных мук и терзаний. Все физическое довлеет гораздо сильнее, и то на сколько, ты готов ради другого человека подстраивать себя, говорит о готовности впустить в свой мир. Андрей был не готов этого делать. Она после истории с зеркалом, этого по наивности не поняла, но почувствовала. Многие женщины интуитивно чувствуют, когда пора прозреть и скинуть розовые очки. Санька бы рада поверить в сказку, но боится: “Андрей умный, красивый, он надёжный, но не ее. А что потом?”
- Санечка, ты тут жива? – в его исполнении ласковое «Санечка» приятная - музыка для ушей.
- А ты как думаешь? – томно протянула она, переворачиваясь с живота набок.
- Давай закругляйся, а то беспокоюсь - перегреешься.
- Что сказали родители? – она сползла с полка и, не стесняясь Андрея, стала обмываться, провокационно изгибаясь и обтираясь.
- А что они? Им ты понравилась, - он с наслаждением наблюдал за каждым ее движением.
Пойти с ней в баню, был бы не против, но при родителях посчитал это неприличным. Они и так несколько ошарашены негласным признанием сына в серьезности его намерений относительно девочки.
Она ничего не ответила, вышла завернувшись в полотенце в предбанник, он за ней следом. Под его тяжелым взглядом, стала, одевался. Взгляд чувствовала физически, это знание распаляло. Одевшись, с тюрбаном из полотенца на голове, подошла к Андрею. Ее разогретому телу захотелось его участия - касания рук, губ. А душе захотелось любви – чтобы она любила и ее любили. В ней проснулась нежность. Прильнула к нему, обняла за талию и воткнулась лицо и в его грудь, вдохнула его запах. Пах он почему- то деревом, наверное, потому что был в той же рубахе, в которой рубил дрова. Такой классный запах, она от него млела и впадала в экстаз.
Парень не отпрянул и не оттолкнул, наоборот сильнее притянул ее к себе. Поднявшись на цыпочки, она чмокнула его быстро в шею. То малое, что она могла сделать, могла бы достала бы и до губ, но тогда нужно было залезть на стул с ногами. В следующий миг ее сгребли и стали целовать, повиснув у него в руках, ловила поцелуи. И в без того расслабленном теле, растекалось вязкое томление. Между ними зарождалось то ценное, что бывает между мужчиной и женщиной, когда они друг другу доверяют. Они с трудом отлепились друг от друга.
- Не пошел со мной в баню….., у! - она потерлась о его грудь носом, вдыхая и запоминая непривычный запах.
- Ты бы хотела, чтоб пошел? Я бы с удовольствием, но давай, перед моими родителями будем вести себя скромнее, - он, наконец, выпустил ее из рук, и поправляя спереди трико, первой отправил на выход.
Бегом по деревянному тротуару в тёплый дом, где за столом их уже ждут. Родители в один голос пожелали ей: «С лёгким паром!» - она им благодарно ответила: «Спасибо!».
Дружным семейством сели за накрытый стол, мать расстаралась. Отец достал свою наливку, Андрей притащил из машины заныканную бутылку коньяка. Санька чувствовала полутона в разговорах и понимала, что ее приняли. Может наливка на нее подействовала, но все складывалось гармонично, как будто сто лет знала этих людей. Или она поверила Андрею, что она для него что – то да значит.
После ужина, откуда – то были добыты потрепанные жизнью игральные карты. Стали играть в «дурака, верю не верю».
- Мать, не жульничай, - Андрей призывал родительницу к порядку.