«Пересмотрел фильмов для взрослых», – решил про себя Андрей, настойчиво отгоняя видение.
- Можешь звать меня просто Андрей, - он решил сразу обозначить границы и держать субординацию.
- А меня можете звать Алексой.
- Это, от какого имени?
- Это от Александры, не люблю, когда Санькой называют, а еще меньше Шуркой.
Ему в целом было все равно как ее называть, поинтересовался, потому что было, похоже, что девочка выделывается и набивает себе цену. К нему такие пачками липли и почему – то выдумывали себе вычурные имена. Хотелось им всем эксклюзива, только звучало это пошло и сразу ставило клеймо доступности. Для парня такие девушки сразу теряли привлекательность.
Он показал инвентарь и ванную комнату. Квартирка небольшая, чего тут убираться - то, это не отцовские триста квадратов. В целом ей тут понравилось, свежий ремонт с намеком на “лофт”, но так по-простецки. Обстановка без эпатажа, по-мужски сдержанно, но с намеком на претензии. Современная кухня со встроенной техникой. Зайдя в кухню, она мысленно взвыла, здесь царила вакханалия. Она даже удивилась, как можно было умудриться, так все уделать. На полу отпечатки следов, по дверцам шкафов потеки пролитых ингредиентов и разбросанные повсюду упаковки.
- Ого! - от неожиданности выскочило у нее.
- Да, я понимаю, что ”срач”. Поверьте, мне самому это не нравиться. Порядок я люблю, но времени катастрофически ни на что не хватает. Давайте сегодня только кухня, а на следующей неделе комната, - хозяин, смущаясь, оправдывался.
Она, молча, рассматривала и кивала головой. Ему этот изучающий, приценивающий взгляд на его быт, не понравился. Ей собственно, какое дело, до того, как он дошёл до жизни такой. Ей это даже на руку, что он такой засранец. Ее сюда, собственно, поэтому и позвали.
- Давайте, - безрадостно ответила она и принялась собирать разбросанныей по углам упаковки от полуфабрикатов и не только.
Оставив ее одну на кухне, Андрей сел работать за компьютер.
Собрав весь мусор, девушка принялась за посуду. Из прошлой жизни с матерью, жизнь которой была без излишеств, ей приходилось готовить, мыть полы, и посуду. Бытового опыта у нее хватало. Это отец мог позволить себе приходящую прислугу.
Будучи ребенком Александра, часто обвиняла мать в их с отцом разводе. Она не понимала, как можно было уйти от успешного и небедного человек, а потом еще связать свою жизнь с каким – то заграничным «хмырем». В глубоком детстве Санька была счастливым ребенком незнающим ничего о том, как тяжело даётся родителям видимость благополучия их семьи. Оставшись с матерью в период подросткового становления личности, она сполна хлебанула тяжесть финансового краха. Отец наказывал мать, а заодно терпела и она. Этот жизненный урок она усвоила хорошо и, вернувшись к отцу, понимала - что все может измениться.
Прожив с отцом, пять лет в тесном контакте, она стала понимать мать, которая терпела деспотизм своего бывшего мужа. Надо отдать должное, как дочь отец ее очень любил. Он не позволял появляться в их доме своим пассиям. Хотя такие у него были, и ни одна из них, ни разу не потревожила ее спокойствие. А вот теперь деспотизм отца приходилось терпеть ей – Александре. Доказать ему что – то было сродни фантастики, существовало только его мнение. Ей еще повезло, что он терпел ее увлечение иностранными языками и позволил выбрать факультет для обучения.
Два часа и кухня стала иметь вполне жилой вид. Долго пришлось оттирать печь и микроволновку. То, еще, занятие! Пока убиралась, само собой, у нее складывался портрет живущего здесь мужчины: воспитанный, серьёзный, обходительный, на вид лет до тридцати, и человеку не все равно в каких условиях он живет. Он несколько раз прибегал на кухне с вопросом: «Не надо ли ей чего?»
В семь часов вечера она зашла в комнату Андрея. Он все также работал.
«Ну, надо же, и тут меня программист преследует. Дома отец без конца зависает, а тут этот. Какой – то злой рок», – про себя отметила она.
- Андрей идите, посмотрите, может еще что сделать? Он встрепенулся от неожиданности. Долго работая, забылся - что не один в квартире.