— Как получается, что всякий раз, когда я заказываю черный кофе, а я заказываю его на протяжении двенадцати лет, ты ставишь на стойку вот такой вот стаканчик со сливками? Всякий раз!
— Никогда не знаешь, а вдруг ты передумаешь, Пепп.
Теперь Пепп держал стаканчик большим и указательным пальцами на уровне ее глаз.
— Теперь скажи мне правду, Фейрер, все двенадцать лет ты ставишь мне на блюдце один и тот же стаканчик, который я потом перекладываю на стойку? Один и тот же?
Фейрер заулыбалась.
— Конечно же, Пепп. Один и тот же. Должно быть, ты действительно великий детектив. Может, немного медлительный…
— А что случится в тот день, когда я передумаю, вскрою этот самый стаканчик и вылью в кофе сливки двенадцатилетней выдержки?
— Должно быть, вкус тебе не понравится, Пепп. Смею сказать, ты снова передумаешь. И я по-прежнему буду экономить на тебе сливки.
В субботу утром, в двадцать минут двенадцатого, Джон Саймс увидал через сетчатую дверь шерифа Калпеппера и помощника шерифа Хэнсона.
— Мэри Лу? — спросил Джон.
— Да, сэр, — ответил Пепп.
— Автомобильная авария?
— Нам надо поговорить, Джон.
— Мэри Лу этой ночью не ночевала дома. Ее подруги не знают, где она. Эм-эл и я как раз говорили о том, что надо тебе позвонить.
Из-за яркого солнца Пепп не мог разглядеть лица Джона Саймса.
— Она мертва? — спросил Джон Саймс.
Пепп сам открыл сетчатую дверь и вошел в прохладу холла. Джон Саймс отступил на шаг.
— Да, сэр. — Из всех мужчин, которых знал шериф Пепп, Джон Саймс лучше всех контролировал выражение своего лица. На нем никогда не отражались никакие чувства. Пепп часто думал, что из Джона Саймса получился бы отличный игрок в покер. Может, его лицо закаменело на войне, на которой потерял ногу Томми Баркер.
— Где бы нам присесть, Джон? Может, ты позовешь и Эм-эл…
Глава 5
— Скайлар… — пробормотал помощник шерифа Чарлз Хэнсон, шагая через лужайку Саймсов к патрульной машине. Руки он сжал в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
Шериф Калпеппер и его помощник Чарлз Хэнсон взяли на себя нелегкую долю сообщить семье о трагедии — насильственной смерти юной девушки.
— Скайлар… Скайлар Уитфилд, сукин сын. — Помощник шерифа Хэнсон с треском захлопнул дверцу. — Я знаю, что я прав. — И повернул ключ зажигания.
— Как только выедешь на дорогу, сверни на обочину, — приказал шериф. — Нам надо подумать о том, что делать дальше.
Шерифу Калпепперу также требовалось время, чтобы прийти в себя после увиденного в это субботнее утро.
— Мы поедем на «Уитфилд-Фарм», чтобы арестовать Скайлара Уитфилда за убийство, — безапелляционно заявил Хэнсон.
Эм-эл и Джон Саймс сказали им, что прошлым вечером Мэри Лу была с ними на вечеринке у Уитфилдов. Они оба полагали, что потом она отправилась в «Холлер» со Скайларом Уитфилдом.
— Возможно, — не стал спорить Пепп. — Но давай немного поразмыслим перед тем, как перейти к делу.
Они как раз миновали поворот, и он указал на обочину. Тут их не могли увидеть из дома Саймсов.
Помощник шерифа остановил патрульную машину, но двигатель не выключил.
— Так что ты можешь сказать по этому поводу, Красавчик?
— Скайлар — говнюк. Ездит на этом идиотском красном пикапе, ходит с вечной ухмылкой. Пальцем о палец не ударил для средней школы, не занимался спортом, не играл на своей дуде в школьном оркестре, даже на репетиции не приходил. В школу — домой, в школу — домой, однако по итогам каждого учебного года газеты писали о нем как о лучшем ученике. А фотографировали всякий раз, когда у Мэри Лу Саймс возникало желание выиграть очередной конкурс красоты. Всегда улыбающегося. Школа, ферма, «Холлер», встающий на уши, когда он начинает дудеть в свою дуду, девчонки, которые слетаются на него, как мотыльки на зажженную лампу.
— Но лично ты ничего против этого парня не имеешь?
— Лично — ничего.
— Лично ничего, — повторил Пепп. — Давай немного подумаем.
Хэнсон выставил локоть в окно и тяжело вздохнул.
Пепп размышлял не только о полученных сведениях насчет Скайлара, но и об источнике информации.
Красавчиком Чарлза Хэнсона, или, так ему больше нравилось, Чика, прозвали в шутку. Красотой он не отличался. Зато неплохо играл в футбол, считался одним из самых жестких и неуступчивых защитников. Все знали, что лучшая его подруга — мать, поэтому свадьба Хэнсона с тощей как спичка девушкой, которая ушла из школы после девятого класса, стала сюрпризом. А через три месяца после свадьбы у них родился ребенок.