Помыл лестницу, коридор во втором этаже, прибрался в спальне Саманты, их спальне, вычистил ванную, переменил белье на их кровати, загрузил и включил стиральную машину.
И в начале двенадцатого улегся в кровать с книгой Ширли Хаззард «Полуденная бухта». Прежде чем заснуть, подумал о том, что заставило его в одиночку прибираться в доме в субботний вечер, после недели работы, после одного из самых тяжелых дней в его профессиональной жизни. Пепп органически не выносил грязь и беспорядок. Он старался не считать, что работа по дому оскорбляет его достоинство. И не собирался ничего доказывать Марте Джейн. Просто не мог жить в доме, где, куда ни глянь, царили грязь, запустение, кавардак. Все это сводило его с ума. Опять же, физическая работа отлично заменяла психотерапию. Она его успокаивала. Если б он улегся в постель, не прибравшись по дому, злость не дала бы ему заснуть до утра. А ему и так хватало бессонных ночей.
Выспаться ему, однако, не удалось. То и дело ему грезились Мэри Лу Саймс, лежащая лицом вниз на берегу реки, со вздернутой юбкой, с красивыми, выпачканными грязью ногами, головой, превращенной в кровавое месиво; ее мать, Эм-эл, безуспешно пытающаяся держать себя в руках, сохранить достоинство, выслушивая ужасающую новость; выражение изумления, смятения, беспомощности на лицах Уитфилдов, когда помощник шерифа Хэнсон выталкивал их сына Скайлара в наручниках через дверь к патрульной машине.
Однако он не слышал, как Марта Джейн возвратилась домой.
— Во-первых, могу я сообщить тебе кое-что личное? — спросил Мерфи.
— Конечно.
— Чандлер прошлым вечером присутствовала на том же заседании, что и твоя жена. — Речь шла о жене доктора Мерфи.
— Понятно, — значит, Марта Джейн пошла на свое заседание. А он-то надеялся.
— Марта Джейн много чего наговорила о тебе. Публично.
Итак, конец всем надеждам.
Пепп почувствовал, как на лбу выступил пот.
— И что же она сказала?
— Наверное, будет лучше, если ты сам спросишь ее.
— Хорошо.
— Я сообщаю тебе об этом по двум причинам, Пепп. Во-первых, хочу заверить, что не верю ни единому ее слову. Так же, как и Чандлер. Она просто в шоке. Она считает, что Марта Джейн просто позорит себя. Вот с этим я согласен. И второе, я думаю, тебе пора защищаться. Как мы, бывало, говорили в школьном дворе: «Поднимай руки».
— Спасибо, Чарли. — На официальные темы в округе Гриндаунс разговаривали обычно соблюдая формальности, но все слишком хорошо знали друг друга, заботились друг о друге, чтобы любой разговор постепенно не становился куда более личным, доверительным. — У нас есть трудности.
— Я так и думал. Надеюсь, ты не сердишься, что я затронул эту тему.
— Отнюдь.
— Я уверен, что ты услышишь то же самое и от других.
— Конечно.
— Я только хочу заверить тебя, что, по крайней мере, мы двое, Чандлер и я, не верим ни единому слову Марты Джейн, какими бы ни были ее мотивы.
— Я это ценю.
— А теперь перейдем к нашим делам. — Доктор Чарлз Мерфи глубоко вздохнул, как бы разделяя две темы. — Считай, что это предварительный отчет, шериф. Патологоанатомическое вскрытие, как ты знаешь, не мой конек, слава богу. Но мне понятно, что ты хочешь как можно быстрее узнать о том, что произошло с Мэри Лу. Я занимался ею до поздней ночи. Все я оставил в относительной целостности, на случай, что ты захочешь отправить ее в центральную патолого-анатомическую лабораторию штата. — Доктор Мерфи помолчал. — Я сделал все, что мог, Пепп, вот что я хочу сказать, и не уничтожил никаких улик, сбивая с толку тех, кто, возможно, займется телом после меня.
— Я знаю, — ответил Пепп, взяв со столика блокнот и ручку. — Слушаю тебя, Чарли.
— Хорошо, — вздохнул доктор Чарлз Мерфи. — Мэри Лу Саймс убили.
— Понятно, — Пеппа, однако, удивило, что доктор начал с очевидного.
— Ее забили до смерти. С вероятностью более чем в девяносто процентов можно утверждать, что убийца — правша. Два удара проломили ей череп. Один из них, или третий, сломал шею. Более легкие удары, вызвавшие кровотечение, по лицу и верхней половине тела, нанесли, по моему мнению, Пепп, после того, как умер ее мозг.