— Мы знаем, дорогой. — Лейси разлила лимонад по стаканам. — Мы все видели, как изменилось твое лицо за неделю, проведенную в обществе Скайлара.
— Бросит как фигурально, так и на самом деле, — улыбнулся Джон. — Я хочу сказать, на публике он может почесывать укусы клещей, но при этом насвистывая «Эротику».
— Эротику? — Джинни поморщилась. — Как можно насвистывать порнографию?
— Пожалуйста, не забывайте, что Скайлар — ваш кузен. — Тут Уэйн посмотрел на жену: — И твой племянник.
— Час от часу не легче, — вздохнула Колдер. — Я должна представлять его как близкого родственника? Я хочу сказать, с Дуфусом мне не пришлось этого делать.
Уэйн промолчал.
— Да, — ответил Джон. — И Дуфус вернулся в Теннесси, проведя тридцать шесть часов в нашей гостеприимной компании. Хотя мы встретили его очень радушно и предугадывали каждое его желание.
— А как мы могли предугадывать его желания? — спросила Колдер. — Дуфус все время смотрел в небо. Он же думал, что самолеты, летящие над ними, чрезвычайно опасны. Он боялся, что они столкнутся и обломки свалятся ему на голову.
— Кто говорит, что обломки самолетов не валятся на головы? — улыбнулся Уэйн. — И если пока они не…
— Значит, нам всем следовало ходить задрав головы, чтобы потом зацепиться ногой за ногу, папа?
— Подняв головы.
— Я так не думаю. Меня кое-что интересует и на земле.
— Юноши, — вставила Джинни. — Юноши, которые могут свалиться на тебя. Чего тебе очень хочется.
— Я заранее знаю, что Скайлар — не джентльмен, — отрезала Колдер.
— А кого бы ты назвала джентльменом? — спросил Уэйн.
— Я сомневаюсь, что он сможет съесть яйцо всмятку, — ответила Колдер, — не перепачкавшись до ушей.
— Понятно. — Уэйн бросил на дочь изумленный взгляд. — А скажите мне, мисс, как долго надо варить яйцо всмятку?
Колдер пожала плечами:
— Наверное, восемь-десять минут. Что-то в этом роде.
— Понятно, — повторил Уэйн. — Яйцо всмятку, пожалуй, не получится, зато не перепачкаешься, когда будешь его есть.
— Он знает, как быстро убить курицу, — добавил Джон. — По-джентльменски.
— А как убивают курицу по-джентльменски? — тут же спросила Джинни.
— Сворачивают ей шею.
— А-а-а-а.
— Я уверена, — Лейси присела за стол, — что, как только Скайлар начнет учиться в музыкальной школе Найтсбриджа и поселится в той комнате, что снял для него Джон, он сам найдет себе друзей.
— Значит, нам не придется часто его видеть? — радостно воскликнула Колдер.
— Здесь будет его дом на чужбине, — провозгласила Лейси. — Ваш отец и отец Скайлара — братья. О чем ваш отец не устает нам напоминать. Поэтому он и сказал сегодня о приезде Скайлара.
— Стоит ли нам наловить блох и клещей и разбросать их по двору, чтобы Скайлар почувствовал себя как дома? — спросила Джинни. — А как насчет нескольких коровьих лепешек на лужайке? Мы сможем стать законодателями моды. И «Нью-Ингленд тренд» вновь напишет о «Пэкстон лендинг».
— Нам также следует завезти змей, — добавил Джон. — Медноголовок, водяных щитомордников, гремучих. Не помешают волки и койоты. Но главное, не забыть тварипопари.
— Что такое тварипопари? — спросила Джинни.
— Не дай тебе бог столкнуться на узкой дорожке с тварипопари, — предупредил Джон младшую сестренку.
— Не думаю, что вы правы в своей предубежденности против Юга, — заметил Уэйн. — Или южан. Ваш отец — южанин. Вы относитесь ко мне с предубеждением? Вот Колдер, без всяких на то оснований, предположила, что Скайлар — расист. Ты же не можешь этого знать. Или меня ты тоже считаешь расистом?
— Почему ты уехал с Юга? — спросила Колдер отца.
— Не видел возможности реализовать себя. В то время. Когда уезжал.
— Ты больше там не бывал, — напомнила Лейси.
— Нет, не бывал, — согласился Уэйн.
— А как выглядит Скайлар? — спросила Джинни старшего брата.
— Девять футов роста, две головы, ступни по метру длиной…
— Отлично, — воскликнула Джинни. — Нам не придется одалживать ему лыжи.
Джон рассмеялся:
— Я сомневаюсь, что ты когда-нибудь увидишь Скайлара Уитфилда на лыжах. Он может ходить только по влажной от росы траве.
— Здорово! — покивала Колдер. — Значит, мы не приглашаем его на Рождество в Вэйл.
— Между прочим, парень он очаровательный, — продолжил Джон. — По крайней мере, женщины его любят. Даже чересчур. И он может играть на трубе как никто другой.