— Знаешь, Кларенс, вблизи я вроде бы узнаю этого парня. Где-то я видел его физиономию. А ты?
— Нет.
— Видел, видел. И совсем недавно. Тебя не разыскивает полиция, сынок?
— Конечно же, нет, — ответил за Скайлара Кларенс.
— О чем ты говорил с этим мужчиной?
— О горных устрицах, — ответил Скайлар.
— Это еще что такое?
— Яйца, — пояснил Скайлар. — Бычьи яйца.
Бернард схватился за дубинку.
— Не смей обзываться, маленький жабенок!
— Знаешь, Бернард, у нас нет оснований арестовывать этого молодого человека по обвинению в проституции.
— Проституции? Скайлара?
К ним присоединилась молодая женщина. С дорожной сумкой через плечо.
— Хэй, Терри, — поздоровался с ней Скайлар.
— Копы обвиняют тебя в проституции, Скайлар? — Терри рассмеялась. — Это что-то.
— Эти полицейские приехали и велели мне прекратить играть на трубе, Терри. Потом какой-то мужчина подошел и попросил меня поиграть на трубе. — Скайлар посмотрел на вентиляторы на крыше. — Я знал, что этот скрежет должен сводить людей с ума. Конечно, ты прожила здесь дольше моего.
— Вы знаете этого молодого человека? — спросил Кларенс Терри.
— О да. — Терри улыбнулась. — Где бы этот парень ни появился, везде поднимается буча. Но человек он хороший, просто немного медлительный. Вот что я вам скажу. Если вы поручите мне опекать его, обещаю, что на улице вы его больше не увидите.
Терри Эйнсли и Скайлар Уитфилд вместе поднялись по ступенькам и вошли в холл.
— Ну и ну! — Бернард покраснел, как вареный рак. — Я рад, что эта девушка не моя дочь!
— Естественно. — Кларенс захохотал. — Своих дочерей ты будешь вечно держать дома, чтобы они стирали твои вонючие рубашки…
— Что у тебя в сумке? — спросил Скайлар.
Они поднимались по лестнице в его комнату.
— Фен для волос. Зубная щетка. Смена одежды. Сандвич. Бутылка пепси-колы. Документы, которые понадобятся мне завтра для регистрации в Найтсбридже.
— Собралась встать где-то лагерем?
— Презервативы. Я думала об этом. Если найду хорошее место для ночевки. — Она вошла в комнату Скайлара на четвертом этаже. — Жарко. Кондиционера нет?
— Окна. Этот чертов скрежет…
— Раньше тут жили слуги. Наверное, горничная.
— Неужели горничным приходилось все время ходить в юбках? Бедняжки.
— О, Скайлар. — Терри положила руку Скайлару на грудь. Поцеловала в подбородок. — Где тут ванная?
— По словам миссис Фиц, в конце коридора.
В ванной они нашли огромную, длинную, глубокую, эмалированную ванну.
Терри закрыла дверь.
Повертела краны, подбирая температуру воды.
— Такая нам подойдет. Нам нужна чуть теплая.
— Правда? Мы собираемся разводить тритонов?
— Есть занятия и поинтересней. — Она расстегнула верхнюю пуговицу его шорт. Затем ее рука скользнула ниже. Встретилась со Скайларом взглядом.
— Ты и впрямь медлительный?
— Похоже на то.
Под футболкой бюстгальтера не было.
— Однако.
— Все-таки тебе следовало спросить меня.
— О чем?
— Можно ли тебе снять с меня футболку.
— Можно было? — Его пальцы уже переключились на ее шорты.
— Конечно. Но ты не спросил, можно ли тебе снять с меня шорты.
— Можно? — Шорты упали на пол.
— Не уверена. Все зависит от того, что ты собираешься делать.
— Снять с тебя носки. Кроссовки. — Он осторожно подвел ее к ванне, усадил на бортик. — И трусики.
— Что потом?
Опустившись на колени, он оголял ее ступни.
— Тебе следовало бы спросить меня, Скайлар.
— Хорошо, я спрашиваю: где тритоны? В твоей дорожной сумке?
— Разве ты не понимаешь?
Сидя на корточках, Скайлар воззрился на нее:
— Не понимаю что? Ты очень много говоришь.
— Мы должны все делать с обоюдного согласия.
— С обоюдного согласия? И что это значит?
— Говорить друг с другом. Убедиться, что мы не делаем ничего такого, что может не понравиться одному из нас.
— Разве наши тела не говорят друг с другом? Разве мы не даем друг другу разрешение на то, что мы делаем, реакцией наших тел?
— Ванна наполнилась. — Терри встала, повернулась, выключила воду. — Ты сядешь со стороны кранов?
— Ты ляжешь на кровать первым? — Вернувшись в его комнату, Терри сняла с кровати покрывало и одеяло.
— Почему?
— Тогда ты будешь не таким страшным.
Через два маленьких окна Скайлар видел, что на улице стемнело. Однако городские огни как-то странно (для Скайлара) подсвечивали его.