— Я его знать не знаю.
— Кого?
— Вашего Алана. Зятя Джона Коллинза.
— Вы его не знаете?
— Нет. Он сказал, что покупает через меня ранчо?
— Да. За пятнадцать миллионов долларов.
— Нет. Этого не было.
— Черт, а я думал, что все уже решено.
— Может, он только думает о покупке. Пожалуй, я ему позвоню. Какой у него телефон?
— Он не мог вести переговоры через кого-то еще?
— Нет. Если бы в Неваде продавалось ранчо за пятнадцать миллионов, я бы наверняка знал об этом.
— Потрясающе.
— Сейчас никто не продает такое ранчо. Это я могу гарантировать. Есть, конечно, шанс, что это сделка между друзьями или родственниками, без участия маклера. Но и в этом случае до меня дошли бы какие-то слухи.
— То есть Алан Стэнуик не обращался ни к вам лично, ни в вашу контору с просьбой купить ему землю в Неваде?
— Нет. Как я и говорил, мы его знать не знаем. Но мы могли бы подыскать ему что-нибудь подходящее.
— Хочу попросить вас об одной услуге, Джим.
— Я слушаю.
— Не звоните Алану. Иначе я окажусь в щекотливом положении. Он говорил о ранчо вчера вечером, у бассейна. А перед этим выпил.
— И, видать, крепко?
— Похоже, что вы не ошиблись.
— Да, так уж складываются отношения между родственниками, когда брак заключается по расчету. Одни всегда говорят о том, что бы они сделали с деньгами других.
— Вы, несомненно, правы. Да он еще и выпил.
— Ну, если он когда-нибудь доберется до денег тестя, пошлите его ко мне.
— Обязательно, Джим.
— А теперь, Билл, что интересует именно вас?
— Не знаю, как и сказать, Джим.
— Вы просто хотели узнать, не соврал ли Алан?
— Что-то в этом роде, Джим.
— Вы что, хранитель денег этой семьи?
— Давайте считать, что я позвонил из любопытства.
— И узнали все, что хотели. Я понимаю. Моя дочь учится рисовать в Далласе, в Техасе.
— В каждой семье свои проблемы, Джим.
— Я бы не поменялся с вами работой, Билл. Но звоните в любое время. Если Джон нанял вас следить за этим Аланом, мне это без разницы. Впрочем, я бы не отказался нанять вас сам.
— Вы очень проницательны, Джим. Считайте, что я у вас в долгу.
— Не вы, а Джон Коллинз. До встречи.
Вернувшись в гостиную, Флетч тяжело опустился на диван. Все еще побаливала голова.
Зажав микрофон в руке, он откинулся назад и закрыл глаза:
— На текущий момент я бы с удовольствием порассуждал о сути истины, ее иллюзорности, но в последующих умозаключениях, касающихся «Тайны убийства Алана Стэнуика», я постараюсь придерживаться только ставших известными мне фактов.
Отмечу, однако, что суть истины вообще, а в особенности суть информации по Алану Стэнуику, весьма своеобразна: практически всё, что говорят о нем одни люди, начисто отрицают другие. В каждом случае я мог бы поверить тем или иным сведениям, полученным из достоверного источника, но дальнейшие расспросы приводили к тому, что другие, не менее достоверные источники сообщали мне нечто совершенно противоположное.
По ходу проводимого мной расследования я переговорил лично или по телефону с секретаршей Алана Стэнуика, его личным врачом, отцом, женой, тестем, страховым агентом, оказавшимся его другом со студенческой скамьи. Косвенно, через третье лицо, я получил информацию от его биржевого маклера. Теперь я в курсе финансового положения всей корпорации и самого Стэнуика. Известно мне и место, занимаемое им и его женой в светском обществе, а также полицейское досье Стэнуика.
Проводя расследование, я приложил максимум усилий, чтобы Стэнуик не узнал о моей деятельности. Я пользовался разными именами, каждый раз играл новую роль, и никто, за исключением Джима Свартаута, не догадался о цели моих расспросов. Подозрения же Свартаута мне, судя по всему, удалось рассеять. Он не сообщит о нашем с ним разговоре ни Стэнуику, ни его родственникам.
Пока в Алане Стэнуике я вижу ум, здоровье, энергию. Он пользуется уважением в обществе, семье, в деловых кругах. Я бы даже сказал, что он порядочный человек. Более того, верный и принципиальный.
Во-первых, он чист перед законом, если не считать неоплаченного штрафа за стоянку в неположенном месте в Лос-Анджелесе и жалобу, в его бытность летчиком, на пикирование на жилой дом в Сан-Антонио в штате Техас при выполнении тренировочного полета.
Во-вторых, от его биржевого маклера, Уильяма Кармичела, мы узнали, что финансовое положение Алана Стэнуика весьма устойчиво. Стоимость принадлежащих ему ценных бумаг превышает миллион долларов. Со временем, учитывая, кем он работает и на ком женат, Стэнуик сможет не только сколотить значительное личное состояние, но и возглавить одну из крупнейших корпораций страны. Даже если этого и не произойдет, Стэнуик за несколько лет смог накопить больше ста тысяч, несмотря на высочайший уровень жизни своей семьи. Похоже, каждый год он кладет в банк двадцать — двадцать пять тысяч долларов только потому, что не знает, куда их потратить.