— Ты слишком драматизируешь.
— Возможно.
— И что дальше? Ты не хочешь заканчивать эту статью?
— Я ее напишу.
— Когда?
— Очень скоро.
— Я хочу посмотреть ее.
— Вы ее посмотрите.
— И не забудь про вручение «Бронзовой звезды» в пятницу утром.
— Как можно, Френк. Присылайте фотографов и репортеров. Я мечтаю о том, чтобы увидеть свою физиономию в субботнем утреннем выпуске. Тогда меня убьют наверняка.
— Ты получишь эту медаль.
— Обязательно, Френк. В пятницу, в десять утра, из рук командира военно-морской базы.
— Ты получишь медаль, Флетч, или пятница станет твоим последним днем в газете.
— Постараюсь не разочаровать вас, Френк.
— Между прочим, Клара также сказала, что вокруг тебя без конца вьются какие-то скользкие адвокаты. Держи их подальше от редакции.
— Хорошо, Френк.
Флетч встал. Тон его голоса враз переменился.
— Что вы можете сказать об Алане Стэнуике?
— Дерьмо.
— Почему?
— Стэнуик выступал против каждого законопроекта по охране окружающей среды, представленных за последние пять лет.
— И добивался своего?
— Да, добивался.
— Что еще вы о нем знаете?
— Ничего. Дерьмо он, и все. Иди за своей пулей. Может, тогда у нас будет, что печатать.
— Спасибо, Френк.
— Всегда рад помочь.
Глава 24
— Добрый день, сэр, — старший официант узнал его и в костюме. Работая в теннисном павильоне, этот человек зарывал талант в землю. — Вы ищете Андервудов?
— Честно говоря, я ищу Джоан Стэнуик, — ответил Флетч.
— Миссис Стэнуик играет в теннис. На третьем корте. На балконе есть свободный столик. Вы позволите принести вам апельсиновый сок с водкой?
— Благодарю.
Флетч прошел к круглому столику на двоих. Вдоль ограждения балкона стояли корзины цветов. Джоан Стэнуик играла с какой-то женщиной.
— Ваш сок, сэр. Записать его на счет Андервудов?
— Пожалуйста.
Половина третьего корта находилась в тени. Это затрудняло подачу. Флетч подумал, что в Рэкетс-клаб Джоан Стэнуик могла бы играть и на лучшем корте.
В теннисном павильоне еще не все сменили шорты на костюм, хотя время близилось к шести.
Джоан Коллинз Стэнуик играла профессионально, но без той страсти, что отличает чемпионов. Хорошо обученный, опытный игрок. Ее нелегко обмануть, перехитрить, и в то же время она не вкладывала в игру душу. Не было в ней радости и удовольствия, испытываемых начинающими. Она все умела и откровенно скучала.
Джоан выиграла сет, подошла к сетке, обменялась рукопожатием с соперницей и улыбнулась. Точно такая же улыбка появилась бы на ее лице и при проигрыше. Обе подхватили со скамейки свитера и пошли к павильону.
Флетч развернулся к входной двери.
Она здоровалась со многими, тем же рукопожатием и улыбкой, что и у сетки. Прошло какое-то время, прежде чем ее взгляд нашел Флетча.
Тот встал.
Она извинилась и тут же подошла к нему.
— О, Джон. Я думала, вы в Милуоки.
— В Монтане, — поправил ее Флетч.
— Да, конечно. В Монтане, — она села за столик.
— Я как раз собирался в аэропорт, когда позвонил мой шеф и попросил задержаться еще на несколько дней. Появились новые клиенты.
— Почему вы не позвонили мне?
— Я был занят с клиентами, — Флетч отпил из бокала. — Кроме того, я подумал, что мне лучше зайти во вторник.
— Почему во вторник?
— Потому что вы говорили, что по вторникам ваш муж приходит домой довольно рано.
Несмотря на загар, она заметно покраснела.
— Понятно.
— Разве вы не говорили, что вторники ваш муж оставляет для вас?
— Мне кажется, вы смеетесь надо мной, не так ли, Джон?
— Пытаюсь.
Джоан Стэнуик, не отрывая от него глаз, рассмеялась: