Он вставил ключ в замок зажигания «MG».
— О, привет, Клара.
Она уже поставила серую «вегу» в ряд машин, владельцы которых прибыли в редакцию пораньше.
— Как поживаешь, дорогая?
— Флетчер, уже четверг.
— Я знаю.
Она наклонилась к окошку, словно инспектор дорожной полиции.
— Куда ты едешь?
— Домой.
— Я еще не видела статьи о наркотиках.
— Я знаю.
— Я говорила тебе, что ты должен сдать эту статью до четырех часов дня.
— Когда ты ее напечатаешь?
— Не знаю. Сначала мне придется поработать над ней.
— Ты напечатаешь ее завтра?
— Не знаю. Все зависит от того, насколько она сырая.
— Может, дать ее в воскресном номере?
— Не знаю. Френк хочет задержать ее на неделю-другую. Он рассказал мне о твоей безумной идее насчет участия Каммингса.
— Неужели я говорил ему об этом?
— Они же друзья!
— О!
— Каммингс замешан?
— В статье упоминается его фамилия.
— Мы с Френком решим, когда печатать статью. Твое дело — положить ее мне на стол до четырех часов дня.
— Я хоть раз подводил тебя, Клара?
— Я не шучу, Флетчер.
— Не беспокойся. Сегодня днем ты увидишь статью.
— Ты уверен?
— Клара, я абсолютно уверен. Сегодня днем ты прочтешь статью о распространении наркотиков на побережье.
— Я бы этого хотела.
— Не сомневайся.
— А завтра не забудь явиться к командиру военно-морской базы.
— Как можно.
— Хорошо. На карту поставлена твоя работа.
Флетч повернул ключ зажигания.
— К четырем часам статья будет у тебя. Возможно, даже чуть раньше.
Глава 29
Почти весь четверг Флетч пробыл дома.
Он поел. Поспал. Стер пленку с записями о Стэнуике.
Напечатал письмо Джону Коллинзу в двух экземплярах, первый уничтожил, второй, сложив вчетверо, сунул во внутренний карман пиджака. Выбросил содержимое мусорных корзинок.
С половины двенадцатого непрерывно звонил телефон. Флетч знал, что это Клара Сноу или Френк Джефф или кто-то еще из руководства «Ньюс трибюн». Они всегда приходили в неистовое возбуждение — от радости, если были настоящими профессионалами, или от злости, если таковыми не были, когда рядовому сотруднику удавалось, минуя их, протащить в номер блестящий материал. Во всех газетах существовал крепкий костяк настоящих журналистов. Благодаря им читатели иной раз расхватывали газеты, несмотря на некомпетентность руководства. Дневной выпуск поступил в продажу. В час дня восторженные почитатели отправились на ленч. Телефон ожил вновь лишь в половине третьего.
В три часа позвонили в подъездную дверь. Флетч нажал кнопку, отпирающую входной замок.
Пару минут спустя раздался звонок в квартиру.
Он открыл дверь. На пороге стояла Джоан Коллинз Стэнуик.
— Добрый день, мистер Флетчер.
— Добрый день, миссис Стэнуик.
— Я говорила, что смогу запомнить такую фамилию, как Флетчер.
— Вы знаете, кто я такой?
— Теперь знаю.
— Давайте пройдем в гостиную.
Джоан прошла мимо него и села на диван.
— Позвольте предложить вам что-нибудь выпить?
— Нет, благодарю. Но вы можете объяснить мне свое поведение.
— Простите?
Флетч нервно ходил взад-вперед. Его раскрыли.
— Мистер Флетчер, почему вы интересуетесь моим мужем? Или вас интересую я?
— Ни то, ни другое, — ответил Флетч.
К тому же обращение мистер и миссис казались ему неуместными в разговоре между людьми, два дня назад сравнивавшими любовь по-польски и по-румынски.
— Почему вы решили, что я интересуюсь вами?
— Мистер Флетчер, я рождена, воспитана и обучена для выполнения только одной работы, о чем вы, несомненно, знаете, являясь мастером своего дела. Я должна помогать моему отцу и моему мужу и оберегать их. С этим я справляюсь довольно неплохо?
— Вернее, оберегать «Коллинз Авиейшн»?
— И ее вкладчиков, и ее работников, и так далее, и так далее.
— Понятно.
— Выполняя эту деликатную работу много лет, нельзя не приобрести определенных рефлексов. На ленче в Рэкетс-клаб в прошлую субботу, когда мы впервые встретились, они подсказали мне, что меня допрашивают. Я, правда, не понимала цели ваших расспросов. Но на всякий случай сфотографировала вас.
Не отрывая взгляда от Флетча, она достала из сумочки фотографию и положила ее на кофейный столик. Флетч был запечатлен в шортах в теннисном павильоне.