Флетч остановился, рассмеялся.
А потом какое-то время шел чуть позади своих приятелей.
— Да, — прервал затянувшееся молчание Титу, — Норивал мог и ожить.
— Правда ли, что во время Карнавала все немного сходят с ума? — спросил Флетч.
— Немного, — подтвердил Тонинью.
— Если можно стать бессмертным, умирая во время полового акта, почему тогда люди не трахаются постоянно?
Орланду хохотнул.
— Я стараюсь.
Мимо прошел мужчина с двумя цилиндрическими металлическими емкостями с ледяным чаем. Каждый контейнер весил не меньше ста фунтов. Он, похоже, намеревался продавать чай отдыхающим на пляже. На вид мужчине было лет шестьдесят, и шел он достаточно быстро, чтобы обогнать чечеточников и Флетча. Его ноги напоминали корни деревьев, закаленных временем.
— Это безумие, — Флетч имел в виду их прогулку. Ему хотелось лечь на песок, чтобы его разморило на солнышке и он смог заснуть.
Пустые, распоротые бумажники валялись на песке, словно птицы, упавшие с неба.
Тонинью оглядел океан.
— Никаких следов яхты. Ее тоже могло выбросить на берег.
— Яхта затонула, — возразил Титу.
— Может, и Норивал пошел ко дну, — добавил Орланду.
— Может, Норивал жив, а мы — мертвы, — внес свою лепту и Флетч.
Орланду посмотрел на него, словно обдумывая эту идею.
Они уже приблизились к концу пляжа. Неподалеку загорали девушки-подростки в бикини. Из восьми пятеро были беременны.
— Норивала могло выбросить на берег только здесь, — уверенно заявил Тонинью.
— Давайте спросим, — предложил Флетч. — Давайте спросим у этих людей на берегу, не видели ли они Норивала Пасаринью, проплывающего мимо без яхты.
— Остается только одно, — решил Тонинью.
— Разойтись по домам и поспать, — ввернул Флетч.
— Проплыть вдоль берега.
— О нет, — простонал Флетч.
Тонинью смотрел на воду.
— Возможно, Норивал бултыхается где-то у самой поверхности.
— Мне надо поспать, — гнул свое Флетч. — Я не хочу плавать.
— Прошлой ночью, когда я наткнулся на Норивала, — поделился своими наблюдениями Тонинью, — он плыл глубже, чем я ожидал.
— Отлично, — Титу ступил в воду. — Мы поплывем вдоль берега и поищем Норивала под водой.
— О нет, — ахнул Флетч.
— Оставь сандалии здесь, — посоветовал ему Орланду. — Даже североамериканец не сможет плыть в сандалиях.
Возвращаясь в Рио, они прослушали выпуск новостей. Речь шла, главным образом, о вечернем параде и о тех проблемах, которые предстояло разрешить за оставшиеся несколько часов. Одна школа самбы неожиданно заявила, что другая школа использует элементы их мелодий. Комментатор согласился, что эти утверждения не лишены оснований.
О смерти Норивала Пасаринью не сообщалось.
Глава 27
— Ты не становишься настоящим бразильцем, — заметила Лаура за обеденным столом. — Ты становишься карнавальным бразильцем.
Когда Флетч добрался до своего номера в «Желтом попугае», обожженный солнцем, покрытый соляной корочкой, со ступнями, разве что не обуглившимися от короткой прогулки до машины от кромки воды, Лаура ждала его, свернувшись калачиком в удобном кресле, листая ноты. Ее интересовало, где они пообедают, и она радовалась тому, что они будут наблюдать Карнавальный парад из ложи Теудомиру да Косты.
Флетч устало поздоровался с ней. Лаура помогла ему принять душ. Улегшись на кровать, он хотел заснуть. Но оказалось, к его полному изумлению, что он способен на более теплое приветствие. Потом они вновь приняли душ.
Лаура одевалась, когда он вышел из ванной.
На белых брюках и рубашке, которые он приготовил себе на этот вечер, лежал широкий ярко-красный кушак.
— Это для меня? — спросил Флетч.
— Из Байа.
— Я должен его надеть?
— На Карнавальный парад. Ты станешь настоящим бразильцем.
— Я должен носить этот красный кушак без пиджака?
— Да кому придет в голову надевать пиджак поверх этого прекрасного кушака?
— Ух, — когда он оделся, Лаура помогла ему завязать кушак. — Я чувствую себя рождественским подарком.