– Отпуск! Почему бы вам не взять отпуск? В Канья сейчас изумительная погода.
– Будь у меня свободное время, я осталась бы здесь, чтобы отшлифовать статью об убийстве Уолтера Марча.
– Отшлифовать?
– Пока я смогла передать по телефону лишь самое важное.
– Самое важное? И что же вы передали?
– Да вы сами все знаете. Самоубийство Лидии Марч. Ее признание. Убийство Младшего. О Джозефе Молинаро...
– Однако!
Фредди продолжила, как бы рассуждая вслух сама с собой.
– Отшлифовать статью придется в Нью-Йорке. И сдать в субботу утром.
– Тогда вы сможете полететь в Италию, – схватился Флетч за соломинку. – В субботу.
– Вы же знаете, что в понедельник начинается суд над Джеком Барроузом.
– Джеком Барроузом?
– Флетч, в прошлом году я получила премию Малхолланда за освещение дела Барроуза. Вы же знаете.
– Да, конечно. Первый раз слышу.
– Флетч, вы журналист или как?
– Местами, местами.
– Я бы скорее подумала, что вы – кондуктор автобуса, только кондукторы должны ладить со всеми.
Пять человек смотрели на них через иллюминаторы.
– Я должен лететь в Италию. И оставаться там шесть недель, не меньше. То есть, я хочу сказать, что мне нужно уехать из Штатов на шесть недель.
– Приятного вам отдыха.
– Фредди...
– Ирвин...
– Есть же способ объясниться.
– Наверняка, есть.
– Все так запутано...
Фредди щурилась на солнце.
– Просто невозможно найти, с чего же начать...
Фредди Эрбатнот широко улыбнулась.
– Тогда помолчите, Флетчер.
В салоне нашлось лишь два свободных места. Одно впереди, по соседству с Шелдоном Леви, его заняла Фредди, второе – сзади, рядом с Леоной Хэтч. Туда сел Флетч.
Леона Хэтч пристально смотрела на него, пока он снимал пиджак, усаживался, застегивал ремень безопасности.
– Могу поклясться, я видела вас раньше. Только вот где...
В первом ряду белокурая головка Фредди уже уткнулась в свежий номер «Ньюсуорлда».
Леона Хэтч продолжала сверлить взглядом Флетча.
– Как вас зовут?
– Флетч.
– А ваша фамилия?
– Флетчер.
– Имя?
– Ирвин.
– Что-что?
– Ирвин. Ирвин Флетчер. Но люди зовут меня Флетч.
ФЛЕТЧ И МОКСИ
Глава 1
– Что случилось со Стивом? – женщина, сидевшая в парусиновом кресле, наклонилась вперед. Она не отрывала взгляда от телевизионного экрана с пор, как Флетч вошел в павильон. Кроме него, в павильоне никого не было. Женщина говорила то ли сама с собой, то ли с воздухом. – Господи, что же это? – тихий, сдавленный голос.
Даже в этот облачный день свет с океанского берега «слепил» экран телевизора.
Флетч видел лишь мелькающие на экране бледные тени. А буквально в десятке метров, между камерами, «юпитерами», рефлекторами находилась съемочная площадка передачи «Шоу Дэна Бакли» с ведущим и гостями.
На стуле посередине сидел сам Дэн, в белых брюках, мокасинах и синей рубашке. Даже на расстоянии Флетч видел прилипшую к его лицу добродушную улыбку. Слева, в длинном, широченном, словно с плеча боксера-тяжеловеса, белом халате, сидела Мокси Муни, ослепительно красивая, пышущая здоровьем, юная кинозвезда, которую вызвали из гримерной, дабы оттенять очередной выпуск «Шоу». Правый стул занимал агент Мокси, ее менеджер и продюсер, Стив Питерман, в сером костюме-тройке, черных туфлях и галстуке.
Он уже не сидел, а, скособочившись, привалился на подлокотник. Голова его упала на правое плечо.
Флетч посмотрел на часы.
Тяжелый, ярко раскрашенный задник, ограничивающий съемочную площадку, колыхался от ветра, дующего с Мексиканского залива. Серо-синие волны лениво накатывали на пляж. Со всех сторон съемочную площадку «Шоу» окружала другая площадка, несоизмеримая по занимаемой площади, на которой велись съемки нового фильма с интригующим названием «Безумие летней ночи». В главных ролях снимались Мокси Муни и Джерри Литтлфорд. Необычной формы трейлеры в хаотическом беспорядке, словно брошенные, стояли на берегу. Тут и там торчали бутафорские хижины. Толстые черные кабели змеились по песку. Из песка же поднимались низкие деревянные платформы, похожие на переносные танцплощадки. Рефлекторы, камеры, стойки для микрофонов... Берег напоминал песочницу с игрушками, от которой только что отошел ребенок-гигант из богатой семьи. Между всех этих «игрушек» сновали члены съемочной группы «Безумия летней ночи», словно не замечая, что рядом с ними идет запись «Шоу».