– Я заказывал все по американскому стандарту. А где они будут спать?
– На балконах есть кушетки, гамаки, качели.
– А где О, Блистательный Наш?
– Пошел общаться с народом.
– А тут ему общаться не с кем? Дом набит народом. Мокси, я хотел увезти тебя на несколько дней...
– Я и уехала, – раздраженно, она ухватила все свертки и прижала их к груди. – Прятаться мне нет нужды. Я никого не убивала, ты знаешь.
– Тогда нам надо найти другого подозреваемого. И побыстрее. А лучшего кандидата, чем ты, я просто представить себе не могу.
– Мне надо переодеться, – она повернулась и направилась к лестнице. – Познакомься с гостями.
Флетч вышел во двор со стаканом апельсинового сока в руке. Джерри Литтлфорд заметил его первым.
– Вы – Флетч.
– Совершенно верно.
– Я Джерри, – он встал, чтобы пожать Флетчу руку. – Моя жена, Стелла.
Стеллой оказалась та самая молодая женщина, что днем раньше увела из-за трейлера Мардж Питерман.
– Вы знакомы с Саем Коллером?
Мужчина с толстым животом, обтянутым тенниской, на этот раз зеленой, помогал Стелле уводить Мардж. Он не поднялся с шезлонга и не протянул Флетчу руки.
– Я извиняюсь.
– Вы – повар? – Джерри вновь сел.
– Мокси полагала меня таковым до того, как попробовала приготовленный мною омлет.
– А потом, нет?
– Потом – нет.
Все трое пили «Кровавую Мэри».
– Я действительно извиняюсь, – вновь подал голос Коллер. И грусть в его глазах говорила, что так оно и есть.
– Извиняетесь за что? – Флетч уселся на свободный шезлонг. Во дворе, укрытом забором от теплого ветра с залива, было прохладнее, чем на улице.
– За то, что не взял вас на ту роль.
– Я и не просился.
Коллер облегченно вздохнул, улыбнулся.
– Я был уверен, что отказал вам. Если режиссер доживает до моих лет, он хоть раз, да отказывает практически каждому. Где вы снимались?
– Снимался?
– Да, в каких фильмах?
– Я – не актер.
– Но я видел вас на экране.
– Вы видели меня вчера. В Бонита-Бич. Рядом с Мардж Питерман.
Коллер продолжал смотреть на него.
– Иллюзия и реальность, – вмешался Джерри Литтлфорд. – Профессиональная болезнь киношников. Мы путаем увиденное в жизни и на экране. Зачастую не можем различить, что есть действительность, а что – съемка.
– Это болезнь всего общества, – поддержала его Стелла. – Для людей реальна только та действительность, что они видят на пленке.
– И наша задача, – продолжил ее мысль Джерри, – приложить все силы, чтобы происходящее в фильме казалось более реальным, чем сама жизнь.
– Иногда нам это удается, – внес свою лепту и Сай Коллер.
– Реальность ли, вчерашнее происшествие? – спросила Стелла. – Или всего лишь эпизод передачи «Шоу Дэна Бакли»?
– Не знаю, – рассмеялся Сай Коллер. – Я еще не видел этого выпуска по телевизору. Отвечу на твой вопрос после просмотра.
Джерри Литтлфорд покосился на растущий у забора баньян.
– Реален ли сегодняшний день? – Его рука легла на спинку шезлонга, на котором сидела его жена.
– Любой день, когда я не работаю, создавая иллюзию, нереален, – ответил ему Сай Коллер.
– Вчера... – Джерри не докончил фразу, ибо через дверь черного хода во двор вышли Эдит Хоуэлл, Джефф Маккензи и Джон Мид, каждый с бокалом «Кровавой Мэри». Лопесы, похоже, трудились, не разгибаясь.
Коллер вскочил.
– Джефф! – он ударился о край цистерны, спеша к Маккензи. – Как здорово! Я надеялся, что мы сможем пообщаться в спокойной обстановке.
– До того, как я уеду?
– Тебя же выгнали. Со мной такое бывало. И не раз. Пойдем в тень.
Радостную встречу все, за исключением Маккензи, отметили поцелуями. Австралиец же ни с кем не целовался. Джерри Литтлфорд представил Флетча.
Эдит Хоуэлл сориентировалась сразу.
– Дорогой, я не знаю, куда поставить мои чемоданы.
Флетч в раздумье уставился на ее грудь, Эдит села в кресло-качалку.
– Добрый день, – обратился к Флетчу Джон Мид. – Вы – наш хозяин?
– Полагаю, что да.
– Позвольте поблагодарить вас за то, что вы разрешили нам поселиться в вашем доме.
Джеффри Маккензи промолчал. Не подал Флетчу руки. Лишь смотрел на него. И глаза его закрывались и открывались, словно затвор кинокамеры.
– Как вы сумели добиться такой игры света в «Вороне»? Это же фантастика! – Сай Коллер увлек Маккензи к двум, стоящим отдельно, плетеным креслам. – Особенно в последней сцене, финале со старухой и мальчиком. Как вы это сделали? – он рассмеялся. – Или такие съемки возможны только в Австралии?