— Ну а какие еще услуги ты оказывал членам клуба «Удочка и ружье», а, Эдди?
— О, да так, мелочи. Ну время от времени устраивал приезд по разряду «VIР», когда кто-то из них приезжал в Бостон и просил об этом. Предоставлял полицейский эскорт с сиреной. Спецохрану, опять же когда просили. Однажды установил у гроба одного покойного почетный караул… По просьбе старой девы, доводящейся теткой кому-то из членов клуба. И, надо сказать, тут возникли осложнения. Мне доложили, что она наготовила шоколадных пирожных с орехами и пичкала ими караульных.
— Сдается мне, — перебил его Флинн, — что у многих членов этого клуба имеются дети и внуки, которые учатся в разных школах и колледжах Бостона и его окрестностей. Скольких из них тебе приходилось отмазывать, а, Эдди?
— Не буду отвечать на этот вопрос, Френки.
— И однако же, готов держать пари, ты принимал от них и разные другие знаки внимания, и…
Пение Лодердейла в соседней комнате внезапно оборвалось. Звуки рояля тоже стихли.
Затем он вновь забренчал по клавишам.
И снова запел фальцетом, и даже успешно преодолел высокую ноту «си». Она походила на ужасный пронзительный визг.
— Этот тип!.. — воскликнул Д'Эзопо. — Лично я не нахожу ничего смешного в том… — Д'Эзопо умолк, не сводя с Флинна глаз. — Но ведь он просто играет… — добавил комиссар.
Визг перешел в хрип и кашель.
Затем еще один последний вскрик — уже нормальным мужским голосом.
— Ведь он играет… — рассеянно повторил Д'Эзопо.
— Думаю, нет, — сказал Флинн.
Глава 19
Прежде чем войти в гимнастический зал, Флинн заглянул в замочную скважину.
Тейлор, голый до пояса, в одних шортах, разрабатывал на тренажере брюшной пресс.
Флинн вошел.
Тейлор прекратил упражнение и встал. Мускулы под гладкой кожей так и играли.
— Хотите позаниматься на тренажере, мистер Флинн?
— Вообще-то не самое подходящее время для такого рода интенсивных занятий.
Тейлор пожал плечами.
— В другое не могу себе позволить. Только поздно вечером можно быть уверенным, что никто из членов клуба сюда не зайдет.
Флинн покосился на лестницу рядом со входом в сауну. Дверца, ведущая наверх, на веранду, была приоткрыта.
— И как долго вы занимаетесь?
— Несколько лет, — скромно ответил мускулистый молодой человек.
— Нет, я имею в виду, сегодня.
— А-а… Минут двадцать.
— И совсем, как вижу, не вспотели.
— А чего мне потеть. Я каждый день тренируюсь.
— А почему вон та дверца открыта?
— Свежий воздух, сэр, — даже в полураздетом виде играющий мышцами Тейлор сохранял все манеры и интонации слуги, готового немедленно броситься на помощь. — Что-нибудь не так, мистер Флинн?
— Да. Вас не было в музыкальной комнате.
— В музыкальной комнате?
— Да, той, где стоит кабинетный рояль. Все уже успели побывать там, кроме вас.
— А чего я там не видел? Что случилось?
А случилось следующее. Ворвавшись в комнату, Флинн и Д'Эзопо обнаружили Лодердейла у рояля. Тело его тяжело сползало с табурета, голова покоилась на клавиатуре.
Рядом, склонившись над роялем, стоял Рутледж. В такой позе, точно собирался перевернуть для Лодердейла нотную страницу.
Клубнично-розовый парик свалился. Левая щека упиралась в среднюю октаву. Между зубами торчал багровый язык, похоже, Лодердейл прикусил его, и на нем виднелась полоска крови. Глаза выкатились из орбит — словно он в изумлении вглядывался в нотные знаки и никак не мог разобрать.
А дверь, выходящая на веранду, была распахнута настежь.
— Лодердейла душили, — сказал Флинн.
— Он умер?
— Да, — в голосе Флинна звучала уверенность. — Он мертв.
— Я слышал какой-то шум. — Тейлор со своим тренированным молодым телом являл собой странный контраст рыхлому господину лет за пятьдесят, одетому в вечернее женское платье, что лежал мертвым в нескольких метрах от того места, где они теперь беседовали. По соображениям Флинна, музыкальная комната находилась прямо над гимнастическим залом. — Нет, кажется, я действительно слышал какой-то шум. И решил, он просто дурака валяет. Выкидывает свои дурацкие штучки, что-нибудь в этом роде. А он, оказывается, помирал.
— И зрителей при этом было немного, — вставил Флинн.
Бакингем, возникший в дверях музыкальной комнаты вслед за Флинном и Д'Эзопо, громко причитал: