— Нам нужно поговорить — прохожу и сажусь на диван, нервно теребя край футболки. — То, что я сейчас спрошу, наверное полный бред и ты ещё и отчитаешь меня. Но я должна спросить, чтобы спокойно спать.
— Ты пугаешь меня, малышка. Да что происходит, Оливия?
— Сегодня ко мне приходила женщина. Кэролин Браун — наблюдаю внимательно за реакцией мамы. Она вмиг изменилась. Мрачнеет и застывает с каменным лицом, бледным как мел.
— Что? И… И что она хотела? — чувствуется дрожь в голосе. Мамина явная растерянность заставляет у меня внутри каждую клетку дрожать.
— Сказать, что… — перевожу дыхание — Сказать, что она моя родная мать — не знаю как смогла выдавить из себя эти слова. — Это же не правда, ведь так? Она явно, что — то перепутала. Мама? Ты слышишь меня? — она просто застыла в одном положении, сидя на краешке дивана и никак вовсе не реагирует.
— Скажи же, что — нибудь — сердце начинает колотится с бешеной силой от этого затянутого молчания.
— Я знала. Знала, что рано или поздно всё вылезет. Знаю, что тебе будет невыносимо больно и тяжело. И от этого сердце разрывает на куски. Но обманывать тебя не смогу. Не смогу соврать в глаза. Но от этого точно одно никогда не изменится. Слышишь, никогда. Малышка … Ты — моя дочь. Моя жизнь. Самое ценное, что есть у меня. Хоть и… хоть и не я родила тебя — не могу поверить в то, что сейчас услышала. Перед глазами всё плывёт. Ничего не вижу вокруг себя. В голове помутилось. Пустота. Только повторяется одно:« Хоть и не я родила тебя». Раз за разом. Так слова той женщины оказались правдой. Господи, как такое возможно?
Хочу знать всё как было.
— Расскажи мне всё — от этого и так ничего не изменится. Всё как прежде уже не будет.
— В одно время, у нас с отцом был период, когда наши отношения зашли в тупик. Всегда допоздна задерживался на работе, ещё и добавились серьёзные проблемы в клане, как и всегда в принципе. Навалилось всё на купу. А я дома, всё время, одна с Джоном и его видела только ночью, когда приходил уставший, да ещё и злой. Мы были молоды и мне хотелось проводить больше времени вместе. Чтобы Джон рос в полноценной семье, где видит отца не только на выходных. Сначала, старалась поддерживать его и понять, что ему приходится тоже не легко. Но вскоре моему терпению пришёл конец. Мы стали всё чаще ссорится. И дошли до того, что ссоры возникали на ровном месте. Лучше было порознь чем вместе, хоть и я безумно любила и скучала по временам, когда мы были так счастливы. Но поступится через гордость тоже не могла и первой пойти на примирение — погружается в воспоминания, рассказывает дрожащим, сдавленным голосом, так будто заново проживает всё. Смахивает слезу со щёки. А я не могу и слово выдавить.
— Как то вечером, дождавшись Роберта в очередной раз, сказала, что хочу поехать куда — то с Джоном. Дать нам время и пожить раздельно. Спонтанно пришло в голову. Захотела позлить его. Убедится, что несмотря на наши ужасные отношения, он не отпустит, всё ещё любит и мы наконец — то помиримся. Зная, твоего отца, он бы никогда не позволил мне одной покинуть город. Но в этот раз всё было по другому. Он — согласился. На другой же день, сразу, мы уехали с Джоном в Рим. Я даже не попрощалась с Робертом. Обида и злость на него была настолько сильной, что я не могла видеть его. Мы пробили там полгода. Шесть месяцев. Я думала, что сойду с ума. Он приезжал к сыну. Проводил с ним время. Но у нас всё оставалось как прежде. В моей голове сразу закралась мысль, что появилась женщина. Я мучилась в догадках. Ревность разрывала меня. И как — то раз, вечером, неожиданно для меня он приехал. По его состоянию сразу поняла, что что — то случилось.
Таким убитым его в жизни не видела. Признался, что когда ещё я была дома, изменил мне. По глупости. Из за наших вечных сор. Клялся, что это было всего один раз. И он как прежде, любит меня. Но я не хотела ничего слышать. Сказала, что развожусь с ним и забираю сына. Наивная. В клане никогда не было разводов, чтобы в семье не случилось. Но всё же я надеялась, что Роберт пойдёт против порядков. Но нет. Он забрал нас оттуда. Сказал, что если хочу, могу остаться но Джон едет с ним. Конечно же, я не могла отпустить маленького ребёнка. Когда мы вернулись, он сказал, что та женщина забеременела и у него скоро появится дочь. Он не бросит ребёнка и будет присутствовать в его жизни. Я не знала, как дальше с этим быть. Умоляла Роберта дать мне развод, так как не смогу такое простить. Но все попытки были напрасны. Роберт надеялся, что смогу забыть. Приходил раньше, проводил больше времени с Джоном нежели я. Мы вместе завтракали и ужинали, посещали мероприятия но я не могла никак осознать, что мой любимый мужчина смог так поступить со мной. Разрушить всё, что между нами было — хочу поскорее услышать, то что меня интересует больше всего но не могу перебить её. Не хватает сил вообще что — то выдавить из себя. Не могу никак отойти. — Одним утром, на кухне готовила омлет Джону. Как приходит отец, но не сам. На руках с ребёнком. Совсем крошечным. Я так и застыла на месте в немом удивлении. Роберт сказал, что женщина отказалась от девочки и он не может бросить своего ребёнка на произвол судьбы — у меня сердце сжимается. Как же паршиво на душе. Та женщина сказала, что меня забрали а мама говорит, что она сама отказалась. Но не думаю, что мама врёт. Она не такая. Это же самый добрый человек из всех кого я знаю. И у кого нужно спрашивать, что там было на самом деле, так это отец. Но не сегодня. И не завтра. Вообще не знаю когда. Мне нужно сначала придти в себя.