Мама садится ближе и берёт меня за руку.
— Ты была таким маленьким, беззащитным комочком. Я заткнула свою гордость, принципы и обиды. Послала куда подальше. И смогла стать тебе мамой. Привязалась. Я полюбила тебя. Так полюбила как и Джона. Не разделяла вас никогда, потому, что ты моя — дочь. Я растила тебя, радовалась твоим первым шагам, была рядом когда болела, вместе с тобой радовалась твоим успехам и плакала, когда тебе было больно. И так будет всегда малышка. Даже если сейчас, ты не захочешь видеть меня, я пойму. Но всегда, когда тебе будет нужна моя поддержка, буду рядом. Всегда — до этого момента держалась, чтобы не разрыдаться но теперь не смогла. Слёзы самы скатываются. Я не имею права злиться и винить её в чём то. Даже мысли про такое не допускаю. Она смогла принять меня и окружить такой любовью и заботой, что некоторые матери не могут дать детям, что сами их родили. И как бы мне сейчас не было фигово, как бы я не злилась на всё вокруг, на неё не могу. Совесть не позволяет.
— Нет. Твоей вины ни в чём нет. Если бы не ты… Я безумно люблю тебя и благодарна за всё. И как, что бы там не было моей мамой всегда будешь только ты. И другой никогда не будет — обнимает меня крепко — крепко. Как в детстве.
— Как же я люблю тебя, малышка — гладит по спине, успокаивая таким образом. Не хотя разрываю объятия и вытираю слёзы с лица.
— Мне нужно сейчас побыть одной. Я уже наверное поеду. Созвонимся.
— Хорошо. Будь осторожна.
Целую в щёку и направляюсь к выходу.
Сажусь в машину и еду в полной тишине. Не хочу сейчас думать. Не хочу разбираться как было на самом деле. Не хочу говорить с отцом. Не хочу ничего. Хочу просто забыться. Проезжаю мимо какого — то ресторана. Долго не думаю, возвращаюсь назад. Даниель мне голову оторвёт когда узнаёт зачем сюда зашла. Плевать.
Не дружу я с алкоголем. Такое увлечения не приносит никакого удовольствия мне. На пальцах одной руки можно посчитать сколько раз пьяной была. После него воротит так, что дышать не возможно. Последний раз в клубе Флетчера, перед свадьбой утешалась спиртным, жалея себя. После чего, слушала упрёки.
— Виски, пожалуйста — сажусь за барную стойку обращаясь к бармену.
Залпом выпиваю зараз стакан, в надежде заглушить боль. От такого количества в горле неприятно жжёт. Охх. Печёт, блин. Но это меня не останавливает. В ход пошёл второй. Выпиваю до дна жгучую жидкость. О мамоньки. И как такое люди пьют ? Да это же гадость. Но сегодня эта гадость помогает мне забыться. Меня уже ощутимо вдарило в голову раз мой язык развязался. И я начинаю выливать душу постороннему человеку. Бедный бармен. Ничего. Пусть слушает. Мне нужно поплакаться, может легче станет. От моей душеразрывающей беседы отвлекает звонок телефона. На дисплее высвечивается имя моего мужа.
— Оо… Даниель. Так моего мужа зовут. Правда, красивое имя? Но сейчас мне не поздоровится. Я тебе рассказывала про него. Он очень строгий мужчина. Характер у него не такой красивый как он сам и имя его — не знаю зачем говорю это бармену. Язык заплетается но ладно.
— Д - да — стараюсь уверенно ответить. Ну и конечно же мне не получилось. Кто бы сомневался.
— Ты где, Оливия? Я тебе сколько раз звонил? Для чего тебе телефон раз не можешь ответить? — злой. И кажется очень, раз ещё и по имени назвал. Не мелкая, карамеля, как там ещё… о, вспомнила, женщина, девочка а Оливия. Это говорит о многом.
— Я? Эмм… Я сейчас приеду домой. Ты со - соскучился? — что я плету ? Прекрасно. По моему заиканию догадаться, что я в хлам, не тяжело.
— Чего? Ты что пьяна, Оливия? Где тебя черти носят, мать твою? — не сдерживается и рычит.