Подтвердилось, то чего так боялась услышать. Отец… Я надеялась до последнего. Господи, что он за человек такой без жалости и сочувствия?
Как он смог поступить таким жестоким и чудовищным образом? Я… У меня нет слов. Та женщина, моя мать, я — все мы оказались в ужасном, разбитом состоянии из за него. Если бы я узнала, что она бросила меня, мне бы не было так больно чем узнать, что отец способный на такое бессердечное дело.
— Почему не сказал мне? — будто приросла к стулу. Забываю про адскую головную боль и моё не уж то хорошое самочувствие.
— Потому, что решил, что так будет лучше, мелкая. От того что ты узнала, счастливее не стала. Наоборот.
— Ты бы так и не сказал, если бы вчера сама не узнала, да?
— Не сказал бы, Оливия. Такая правда ничего хорошего не принесла. Только усугубила всё.
— Правда всё равно вышла наружу. Никому не удалось скрыть. Ни отцу ни тебе. Никому. Ты должен был сказать. Это касается меня в первую очередь. Откуда ты знаешь как лучше? Перестань решать за меня всё время.
— Тон сбавь — говорит твёрдым голосом.
— Почему? Потому, что только тебе всё положено, Даниель. Только ты можешь решать и контролировать всё и всех — не могу сдержаться.
— Потому, что я твой муж Оливия — не говорит, а рычит. Выглядит злым и раздражённым.
— Не могу поверить. Не могу поверить, что ты знал столько времени и ничего не сказал. Тогда чем ты отличаешься от моего отца? — резко замолкаю и прикрываю рот рукой. Понимаю, что перешла границы.
Лицо Даниеля покраснело от злости. От его яростного взгляда мороз проходится по телу. Поднимается и подходит ко мне. Стараюсь не показывать волнение сцепив руки в кулачки.
— Сбавь обороты и следи за выражениями. Разве это одно и тоже? Как ты можешь сравнивать? Я скрыл правду, чтобы уберечь тебя, чтобы тебе не было так хреново как сейчас и ты жила спокойной жизнью. Ты приравниваешь всё это к дерьмовому поступку твоего отца, да Оливия? — лучше бы крикнул чем таким чужым и холодным тоном говорил. Сама понимаю, что перегнула. Но у меня нервы на пределе. Конечно, то что сделал отец не сравнить ни с чем. И я вовсе не считаю Даниеля таким. Нет. Он не рассказал и я ужасно злюсь на него. Но это совсем две разные вещи.
Мысленно корю себя, что не смогла вовремя заткнуться. Но он должен понять и меня. Как мне тяжело и плохо сейчас.
— С меня достаточно. Хочу побыть одна — хоть и жалею о том, что сказала, но не собираюсь признаваться.
Мне нужно осознать всё и как то постараться жить дальше с этим. Но я не знаю как можно такое принять. Как смириться с тем, что родной отец так подло и жестоко расправился с женщиной и мной. Пустить всё на самотёк или я не знаю как.
Весь мой мир просто рухнул на глазах. Обида просто душит меня.
Лучше сейчас подняться в спальню. Не хочу продолжать ссориться с Даниелем. Это может зайти слишком далеко. И в ярости можем наговорить кучу глупостей друг другу.
— Даниель — на кухню заходит Аманда.
—Не сейчас, Аманда — резко отвечает.
— Но здесь пришёл Роберт Дэвисон. Хочет увидеть Оливию. Ждёт в гостиной.
Нет. Я не готова говорить с ним. Не хочу видеть его. Слышать. Ничего. Сейчас настолько разбита и сломлена , что нет ни сил ни желания слушать бессмысленные оправдания. Внутри так паршиво, что хочется спрятаться где — нибудь в тихом месте от всего мира.
Глава 67
Флетчер
Сижу на кухне и жду когда спустится виновница вчерашнего вечера.
Вчера и не думал, сидя в кабинете и десятый раз набирая мелкую, что моя женщина заливается алкоголем заодно вываливая душу бармену в моем же собственном ресторане. По телефону быстро пробили, где пребывает жёнушка. Так как от неё добить информацию не удалось. Еле как буквы соединяла да ещё впридачу выбила, паршивка мелкая.
В моем ресторане, мать его. И куда смотрели трудолюбивые работнички мои? Не знают, что она жена моя или какого лешего не позвонили, что у суженной появилось желание назюзюкаться в дупель? Позже вычитаю им нотации, особенно бармену — психологу.
В другой ситуации мелкая бы неделю боялась появляться на глазах у меня если бы выкинула такой номер. Но здесь, как бы не хотелось провести воспитательную беседу, должен понять её состояние. Хреново Дэвис уладил дело, точнее не уладил вовсе папаша, раз Кэролин сама пришла к Оливии.
Вчера в машине, сердце болью сжималось когда мелкая плакала на плече.
До того момента злость бешено кипела в венах. Еле держался в руках, чтобы не психануть и наорать. Но когда мелкая, такая хрупкая и беззащитная, прижалась, воткнувшись носиком в плечо, рыдая, захотелось успокоить и сильнее сжать в объятиях. Знал, что как узнаёт, страдать будет. А после того как услышит, что действительно Дэвис жестоко расправился с Кэролин, забрав ребёнка и вовсе сломится. Поэтому и пошёл к нему, чтобы уладил раз заварил кашу, оставить как есть и не рушить ничего. Но не получилось, мать его.