Более медленно начинает двигать умелыми пальцами, вырывая стон разочарование.
— Даниель… Аххх… Пожалуйста — хнычу. Теперь про стыд и не думаю. Теперь вовсе не думаю…
В ту же минуту врывается в мой рот сминая губы. Терзает жадно. Горячо. Так целует, будто здесь — его кислород.
Встаёт с кресла, подхватывая меня на руки, заставив обхватить его торс ногами и направляется на выход. Поскорее хочется воссоединится. Почувствовать его внутри. Потеряться в этих ощущениях с любимым мужчиной.
Так как сегодня Даниель ещё никогда не любил меня. Долго. Нежно. Пылко. Заставлял задыхаться от горячих поцелуев и откровенных ласк. Зацеловывая каждый дюйм тела, доводя до исступления. Даже там, в самом чувствительном местечке. Я собственное имя забыла в тот момент, когда возносил меня на самую вершину наслаждения.
Мои громкие крики слышно было, наверное, на первый этаж. Но мне было плевать. Здесь мы только вдвоём. От воспоминания, что вытворял его язык там — завтра точно сгорю от смущения. Не смогу смотреть в глаза. Это же… Это так развратно, откровенно но … так невыносимо приятно.
Я рассыпалась на мелкие частицы вновь и вновь выгибаюсь и вскрикивая его имя в порыве пламенной страсти.
Измотанна и счастлива лежу на груди Флетчера прилипая всем телом к нему. Именно здесь, в его объятиях, лучшее место в мире. Он вновь гладит безмятежно мой живот. От такого щемящего чувства на душе становится так тепло.
Несмотря на все события, что произошли за это время, я безумно счастливая женщина. Не хочу думать как будет потом. Главное сейчас. Именно эта ночь. Именно этот момент. Именно эти прекрасные мгновения.
Глава 70
Флетчер
Карамеля готовит завтрак пока я принимаю душ. Если можно назвать завтраком в час дня. Никак не могли подняться с кровати. Особенно мелкая. Её «ну давай ещё пять минуточек» затянулись до обеда.
Ночка была горячая. Три недели не брал карамелю. От переизбытка желание овладеть мелкой крышу рвало. А штаны куда больше.Чертовщина.
Мелкая находилась в жутком состоянии. Токсикоз измучил конкретно. Рвало её по несколько раз за день. Не могла ни кушать нормально, вообщем ничего делать. Только лежала. Но, к счастью, уже прошло. Третий день подряд чувствуется хорошо.
Никак не мог вчера насладиться моей женщиной. От одного воспоминания в паху дымится. Готов был кончить только от одного зрелища. Как карамеля сладко дрожала и выгибалась от прикосновений. Терлась об мои пальцы разводя рефлекторно бёдра шире. В воздухе витал запах её возбуждения. Мелкая знатно соскучилась, не менее меня. Истекала от желание поскорее заняться любовь. С каких пор называю секс любовью, мать его?
Но с моей карамелей, блять, только так и хочется называть. Нужно завязывать с воспоминаниями и выходить с душа иначе сейчас же придётся спуститься вниз и разложить мелкую прямо на кухонном столе.
Надеваю мигом футболку, спортивные штаны и выхожу с ванной. За окном льётся проливной дождь как из ведра.
Хотел мелкую увезти куда — то на пару дней, отдохнуть от всего, до того как стреляли. Напоминание об этом происшествии вызывает во мне лютую ярость. В тот же день, после больницы сразу отправился наведаться братца. Сомнений не было, что он приказал стрелять в мелкую. На сборах клана, вновь подняли тему постановок оружие и наркоты. Начали мозги компостировать, особенно родственничек, дядин подлый сынок, что нельзя оставлять такой бизнес. Большие бабки, связи и прочую чушь собачью. Для него только такой вид зароботка знаком. Несмотря на родственные связи , никогда не были в нормальных отношениях. Не мало дел натворил в прошлом. Когда втихаря, год назад, решил переправлять наркоту. Тогда пощадил и даже благодаря просьбам дяди он оставляя при делах в клане. И теперь всегда тычет свои ненужные палки в колёса.
Но решение своё я не собирался менять. Предупредил, кто осмелится за моей спиной тёмные делишки проворачивать, пожалеет, что на белый свет родился. Но братец собрался угрожать, сказав дабы не пришлось пожалеть в скором времени о своём решении. Никто, не знает, что завтра может случится. Пришлось приложить мощнную силу воли, чтобы прямо перед всеми не выбить из головы дурные мысли.
Всегда его угрозы были пустой водой. Знал, что если осмелится выкинуть что—то, землю зубами грызть будет. И ни мой отец ни его не спасут подлую шкуру. Но на этот раз решил рискнуть пёс подлый. Больше не было кому.
Долго вытягивать признание не потребовалось. Приставив пистолет к башке запел сразу. Дядя просил не убивать его. Сказал, что отправит эту мразь отсюда куда подальше и он больше никогда не встанет на моём пути. И без его мольбы не спустил бы курок. Марать руки в такое говно не хотелось. Зато морду разукрасил так, что в лучшем варианте, месяц отходить будет. До полуночи дал ему время покинуть страну. Скрыться чем подальше. Тот только махал безмозглой головой заливаясь собственной кровью. Должен землю целовать каждый день и благодарить судьбу, что пуля прошла мимо и карамеля отделалась лёгким ранением. Иначе бы уже от него и следа не осталось на земле.